— В шкаф для инвентаря, — выдохнул он одними губами, почти беззвучно. — Быстро!
Я не стал спорить. Подхватил с пола медицинский чемоданчик, схватил Ордынскую за локоть и толкнул её к шкафу-купе. Она ухватилась за ручку, рванула дверцу по направляющей и нырнула внутрь, в темноту между стопками простыней и пластиковыми контейнерами с расходниками.
Я втиснулся следом. Шкаф был узким, рассчитанным на бельё, а не на двух взрослых людей. Мне пришлось вжаться спиной в стопку махровых полотенец, а Ордынская прижалась ко мне боком. Чемоданчик уткнулся мне в рёбра, и я сдвинул дверцу обратно, оставив миллиметровую щель.
Темнота. Запах стерильных бинтов, крахмала и талька. Металлические стенки шкафа были холодными, и я чувствовал их сквозь мокрую от крови рубашку.
Ордынская дышала часто и неглубоко. Я положил ладонь ей на плечо и легонько сжал. Она поняла — дыхание замедлилось, стало тише.
Тихий хлопок в темноте, и по моей щеке скользнул мохнатый хвост. Фырк, не успевший влететь в шкаф до того, как я задвинул дверцу, просочился сквозь металл в развоплощённой форме и материализовался у меня на плече, прижавшись к шее тёплым пушистым боком.
— Двуногий, — прошептал он, и голос его был едва различим даже для меня. — Ну ты и влип.
Широкие двери палаты разъехались с пневматическим шипением.
Я прижался глазом к щели.
В палату вошли двое. А следом за ними… сэр Реджинальд Уинтерботтом.
Глава 16
Артур стоял у диализного аппарата. Я видел только его спину и руки, которыми он лихорадочно протирал панель управления марлевой салфеткой с хирургического столика. Пятна крови на матрасе он частично прикрыл полотенцем, но прикрыл криво — левый угол полотенца свешивался, обнажая бурое пятно на простыне.
Я мысленно отметил это и сделал себе пометку: если выберемся — провести с доктором Пендлтоном отдельный инструктаж по заметанию следов. Медицинское образование, видимо, не включает курс «Как замаскировать место преступления за шестьдесят секунд».
Сэр Реджинальд Уинтерботтом. С безупречно прямой спиной и абсолютно непроницаемым лицом, на котором, кажется, за всю жизнь ни разу не появлялась незапланированная эмоция.
Белый халат сидел на нём как мундир на генерале: без единой складки, застёгнутый на все пуговицы, воротник стоит ровно.
Я невольно подумал, что этот человек, вероятно, и спит в халате. И в галстуке. И стоя.
За ним вошли двое из свиты — те самые безликие типы в тёмных костюмах, которых я приметил ещё при первом визите в Госпиталь Святого Варфоломея. Не врачи. У врачей другая пластика, другая посадка головы, другой взгляд.