Щели, через которые просачивалась плазма и элементы крови. Микрогеморрагии, невидимые глазом, но смертельные в масштабе целого организма.
И ничего.
Воспаление отсутствовало, антитела — чисто, токсинов нет, паразитов нет, аутоиммунная реакция исключена, следов энергетической атаки тоже ноль. Клетки разрушались сами, без видимой причины.
Я отпустил Сонар. Мягко, постепенно свернул луч, вывел энергию обратно в пальцы и погасил. Руки продолжали пальпировать автоматически, создавая ширму.
— Ничего, — сообщил Фырк тихо и растерянно. — Двуногий, я тоже смотрел. Сквозь тебя, через Сонар. Причины не вижу. Клетки разваливаются, а что их разваливает — непонятно. Агрессора нет. Вообще никакого. Пусто. Это… я такого не встречал за триста лет.
Я выпрямился, убрал руки и аккуратно, бережно натянул одеяло обратно. Одеяло — это последняя граница достоинства пациента, и обращаться с ней нужно с уважением, этому не учат в медвузах, но усваивает каждый, кто провёл у постели больных достаточно ночей.
Лорд смотрел на меня молча, и глаза его, поразительно живые в исхудавшем лице, следили за мной с тем же терпеливым отстранённым вниманием.
— Ну что, двадцать четвёртый? — спросил он хрипло. — Видите что-нибудь, чего не видели первые двадцать три?
Друзья! Тут нас выдвинули на премию)) Но к сожалению не только нас)) Огромная просьба если вам понравилась книга, проголосовать за нее!
https://vote.convent.ru/
Заранее признательны!
Глава 11
Честный вопрос заслуживал честного ответа. А правда заключалась в том, что я не видел ничего, и на месте диагноза зияла пустота. Но сказать это — значит отнять у человека последнее.
— Вижу человека, который борется. И борется достойно, — сказал я. — Ваша Искра работает на пределе, милорд. Она пытается вас спасти. Это значит, что ваше тело ещё не сдалось, и я намерен выяснить, почему оно вынуждено бороться.
Лорд Кромвель смотрел на меня долго, несколько секунд, и что-то в его глазах дрогнуло.
— Интересный ответ, — произнёс он. — Первый за восемь месяцев, который не содержит слова «к сожалению». Запомню.
Я отошёл от кровати. Ордынская стояла у столика с инструментами, прижимая чемоданчик к груди, и её глаза были полны вопросом, который она не решалась задать вслух.
Подошёл к столику и сделал вид, что укладываю стетоскоп в чемоданчик. Ордынская наклонилась, помогая.
— Илья Григорьевич, — выдохнула она, почти не размыкая губ. Операционный шёпот, которому учатся только в операционных, где нельзя отвлекать хирурга, но нужно передать информацию. — Моя теория подтвердилась? Это Искра его убивает?