Стражи Ордена Святого Георгия. Не простые секьюрити — люди, обученные чувствовать магический фон.

А рядом с ними, вполоборота, о чём-то беседуя с дежурным врачом, стоял… сэр Реджинальд Уинтерботтом.

Он был одет в свежий халат и выглядел так, буднично. Ледяная скульптура, не подверженная ни усталости, ни времени.

— Двуногий, — прошелестел Фырк с плеча, и его голос был тихим, напряжённым, без малейшей тени обычного веселья, — тот самый ледяной дед. Прямо по курсу.

Я знал. Расстояние сокращалось с каждым шагом. Тридцать пять метров. Тридцать. Двадцать пять.

— Мы покойники, — прошептал Артур сквозь зубы, не поворачивая головы, не сбавляя шаг. Со стороны он выглядел идеально: врач, обсуждающий с коллегой детали транспортировки. Но я слышал, как дрожит его голос. — Он нас узнает. Охрана проверит документы на транспортировку. Направление фальшивое, пациента Стивенсона из палаты четыреста двенадцать не существует. Одна проверка в системе — и всё.

Рядом со мной Ордынская чуть изменила хватку на штативе капельницы, и я уловил знакомое ощущение: лёгкое покалывание в воздухе, статический разряд, запах озона.

Она готовилась. Биокинез. Если дойдёт до худшего, она ударит — по нервам, по мышцам, по болевым рецепторам. Не убьёт, но выведет из строя на несколько минут.

Я покачал головой. Едва заметно, одним движением подбородка, но она поняла и ослабила хватку. Ещё не время.

— Всем выдохнуть, — сказал я негромко низким голосом, который я намеренно сделал хриплым и невыразительным, ни малейшего сходства с мастером Разумовским, который вчера стоял перед Реджинальдом и спорил о диагнозе. — Держаться уверенно. Мы просто везём тяжёлого пациента на срочное обследование. Ничего необычного. Ничего, что стоит запоминать. Вперёд.

Двадцать метров. Пятнадцать.

Колёсики каталки стучали по мрамору. Мне казалось, что этот стук слышит весь госпиталь, но разумом я понимал: в шуме утренней галереи наша каталка — одна из дюжины. Обычный транспорт. Обычная рутина.

Десять метров.

Реджинальд повернул голову.

Его движение было плавным, неторопливым — как поворачивает голову хищная птица, засёкшая периферическим зрением движение в траве. Ледяной взгляд скользнул по каталке, по простыне, по кислородной маске на лице лежащего пациента. Поднялся к Ордынской — задержался на секунду, не больше. Переместился на меня.

Я продолжал сжимать мешок Амбу. Спокойно. Двенадцать раз в минуту. Не смотрел на Реджинальда, смотрел перед собой — на спину Артура, на поворот коридора за постом охраны, на указатель «Лифты → Сектор Ди».