— Время, Фырк!

— Тридцать секунд от начала, двуногий.

Тридцать секунд. Запас есть. Если судороги прекратятся в ближайшие три минуты, обойдётся. У меня не было ни диазепама, ни мидазолама — вообще ничего, чем можно купировать эпиприступ в полевых условиях. Я мог только фиксировать и ждать.

— Две минуты, двуногий. Судороги слабеют.

Я это чувствовал руками: толчки в его плечах становились реже и мельче. Тоническая фаза перешла в клоническую, и через минуту приступ угас. Агент лежал на боку, дышал хрипло, но ровно, и глаза у него были закрыты.

Я вытер пальцы о его тактическую форму и обернулся к центру комнаты.

В полутьме, освещённой только слабым отсветом из разбитого окна и мерцанием артефактных пульсаров, шёл бой.

Серебряный и оставшийся на ногах третий оперативник работали вместе. Серебряный стоял за спиной оперативника, и обе его руки были подняты на уровень груди, и между ладонями у него мерцало бледное голубое свечение. Оперативник впереди, со своим пульсаром, служил щитом, принимая на себя ментальные удары Демидова, а Серебряный из-за его спины наносил контратаки, пробивая защиту Архивариуса с флангов.

Демидов отступал. Его фрак был порван на левом плече, лисья улыбка исчезла, и теперь его лицо было такое, какое я видел у пациентов в критическом состоянии: пот на лбу, заострившиеся черты, учащённое дыхание. Он тяжело работал, и я видел, как при каждом ударе Серебряного у Демидова на руках вздувались жилы, проступающие даже через лайковые перчатки.

Его зажимали. Двое на одного, и у Серебряного «за спиной» были — оставшиеся агенты в здании, связь, выходы. А у Демидова за спиной была стена.

Но в этот момент Демидов перестал отступать.

Он сделал короткий шаг вперёд, в сторону от ментального луча Серебряного, и его правая рука нырнула во внутренний карман порванного фрака. Я увидел, как оттуда появился предмет — узкий, длиной с ладонь, похожий на рукоять старинного стилета с тёмной костяной отделкой.

Демидов сжал рукоять, и из её конца с треском вырвалась длинная, двухметровая полоса света. Фиолетового. Ядовитого, мерцающего, с рваными краями. Полоса извивалась, как живая, и кончик её подрагивал в воздухе, как язык змеи.

— Ментальный Бич, — прошептал Фырк.

Комнату залило фиолетовым сиянием. По стенам побежали острые тени. Воздух запах озоном, и у меня на затылке поднялись волосы.

Фырк на моём плече издал звук, которого я у него раньше не слышал. Это был даже не скулёж. Бурундук прижался к моей шее, и я ощутил, как всё его маленькое тело бьёт мелкая дрожь.

— Двуногий, — голос у Фырка стал тонким и хриплым, — это первородный артефакт. Настоящий. Она выжигает души, двуногий. Не тела — души. Астральные оболочки. Если он ударит ею Серебряного, от Магистра останется живой труп с пустыми глазами.