Я сканировал Алексея Павловича.

Без магии, Сонара и Фырка это было дольше. Голой клинической наблюдательностью, которой меня научили еще в прошлой жизни.

Частота моргания: двенадцать-пятнадцать раз в минуту, стабильная, в пределах физиологической нормы. Люди, которые лгут, моргают чаще, до двадцати-двадцати пяти раз в минуту. Алексей Павлович либо говорил правду, либо контролировал моргание сознательно, что требовало специальной подготовки.

Микродвижения пальцев: левая рука спокойно лежит на колене, правая держит стакан. Пальцы расслаблены, нет постукивания, нет теребления. Отсутствие самоуспокоительных жестов, это признак либо спокойствия, либо профессиональной дисциплины.

Зрачки: при дневном освещении чуть сужены, реакция на свет нормальная. Ни один препарат, расширяющий зрачки, не принимался в ближайшие часы.

Кожа: нормальный тургор, ровный цвет, нет покраснений и нет бледности. Вены на тыльной стороне кистей умеренно наполнены, что означает нормальное артериальное давление. Сердце Алексея Павловича работало с частотой человека, который не испытывает ни тревоги, ни возбуждения.

Суммарный вывод: передо мной сидел либо абсолютно безобидный коммерсант из Москвы, либо человек с подготовкой, позволяющей контролировать физиологические реакции организма на уровне, доступном единицам. Вторая версия была параноидальной. Первая, опасно наивной.

Пока я прокручивал в голове дифференциальный диагноз, в коридоре за полуоткрытой дверью купе дважды прошёл человек в сером костюме. Тот же менталист, которого я видел утром. В первый раз он прошёл справа налево. Во второй, слева направо, через четыре минуты. Маршрут от нашего конца вагона до тамбура и обратно, с интервалом, достаточным, чтобы выглядеть естественной прогулкой скучающего пассажира, и слишком точным, чтобы быть случайностью.

Менталисты Серебряного нервничали. Их подопечный — я — сидел в купе с неизвестным, непроверенным человеком, который появился из ниоткуда и знал моё имя-отчество. Протокол не позволял им вмешиваться без прямого приказа или очевидной угрозы, но и не запрещал демонстративное патрулирование.

Алексей Павлович не подал вида, что заметил патрульного. Он рассказывал Нике и Марине, как правильно торговаться на стамбульских рынках. Руки его по-прежнему лежали спокойно, и голос по-прежнему звучал ровно.

Я пил чай. Ел пастилу. Улыбался в нужных местах. Это было несложно.

За окном темнело. Поля сменились холмами, и на горизонте, за последней полосой заката, обозначились тёмные силуэты гор. Поезд начал набирать высоту, и подъём чувствовался по изменившемуся звуку колёс. Ритм стал чуть тяжелее, паузы между стыками рельсов становились длиннее.