— Мне нужен один телефонный звонок.

— Ваше право, — Белинский встал, давая понять, что допрос окончен. — У вас пять минут. Под наблюдением, разумеется.

Шаповалов тоже встал. Ноги затекли от долгого сидения, спина взвыла от боли. Но он держался абсолютно прямо.

* * *

Муром

Моя квартира встретила меня тишиной.

Дорожная сумка нашлась на антресолях. Помню, как выбирал ее в магазине, думая о том, что когда-нибудь буду ездить по симпозиумам, представлять доклады, строить карьеру ученого.

Смешно. Теперь я паковал ее для встречи с имперской тайной организацией.

Смена белья — две рубашки, белая и голубая. Обе были идеально наглажены Вероникой на прошлой неделе. Она всегда гладила мои рубашки, даже когда я говорил, что справлюсь сам. «У тебя руки хирурга, а не домохозяйки,» — смеялась она.

Туалетные принадлежности — зубная щетка, паста, бритва. Минимальный набор цивилизованного человека. В столице можно будет купить все необходимое, если я задержусь дольше запланированного.

Если вообще выйду оттуда.

Мысль пришла неожиданно, холодная и трезвая, заставив меня замереть посреди комнаты с зубной щеткой в руке. Тайная Канцелярия не славилась гуманизмом. Люди исчезали.

Бесследно. Навсегда.

А я — человек, который знает слишком много. Формула антидота, подозрения о государственном заговоре, связь с опальным менталистом Серебряным… Я был идеальным кандидатом на то, чтобы стать «несчастным случаем» или «пропавшим без вести».

— Эй, двуногий, ты чего завис? — Фырк материализовался на комоде, с подозрением обнюхивая мою сумку. — Пахнет старостью и нафталином. Как в бабушкином сундуке. У тебя лицо как у приговоренного к казни. Ты боишься.

Боюсь. Нет, но это опасно. Нужно держать ухо в остро в такой ситуации.

— Страх — нормальная реакция на реальную опасность. Только идиоты не боятся.

— Или герои.

— Герои боятся больше всех, — пробормотал я. — Просто идут вперед несмотря на страх.

Я открыл нижний ящик комода. Под стопкой старых медицинских журналов — тех самых, где когда-то публиковались мои статьи — лежала жестяная коробка из-под печенья.

Старая, с облупившейся картинкой румяных, довольных детей. Внутри — моя заначка. Зарплата за два месяца, откладываемая по чуть-чуть. На черный день. Похоже, он наступил.

— О, сокровища! — Фырк спрыгнул вниз, с любопытством принюхался к деньгам. — Пахнут паранойей и недоверием к банкам.

— Пахнут выживанием, — возразил я. — В столице наличные решают многое. Взятка охраннику, билет на поезд в никуда, еда на неделю, если придется скрываться.

— Ты прямо как шпион какой-то, — фыркнул бурундук. — Агент ноль-ноль-Илья. С правом на врачебную практику.