Он не договорил. Не нужно было.

Десять часов. Десять часов до смерти шестилетнего мальчика. Шестьсот минут. Тридцать шесть тысяч секунд. И каждая из них — на вес золота.

Я посмотрел на Мишку. Он лежал без сознания, опутанный проводами и трубками. Трубка в горле, датчики на груди, капельницы в обеих руках. Больше похож на сложный механизм, чем на ребенка. Но он все еще боролся. Все еще дышал — пусть и с помощью машины. Все еще был жив. И пока он жив — есть шанс.

— Увеличьте дозу добутамина, — сказал я. — И добавьте милринон. Нужно поддержать сердце любой ценой.

— Это может вызвать аритмию…

— Без этого он не продержится и пяти часов. Делайте.

Я вышел из палаты. В пустом коридоре прислонился к холодной стене. Ноги подкашивались.

Нужно звонить Шаповалову. Сказать, что его сын при смерти. Что мы сделали все возможное, но…

Но что? Что я обещал спасти и не смог? Что вся моя хваленая медицина из другого мира оказалась бессильна перед модифицированным вирусом?

Я достал телефон. Набрал его номер. И тут…

— Илья!

Я обернулся. Кобрук и Серебряный почти бежали по коридору. И в руках у Кобрук…

Шприц. Двадцатикубовый шприц с прозрачной жидкостью. Которая светилась. Слабо, едва заметно, но светилась изнутри мягким, переливчатым радужным светом. Как «Слезы феникса».

— Что это? — спросил я шепотом, хотя сердце уже знало ответ.

— Арбенин сделал это! — выпалила Кобрук. На ее обычно спокойном лице играл румянец возбуждения, которого я никогда не видел. — Твоя теория сработала!

Мир покачнулся. Я выпрямился.

Сработала? Моя безумная, антинаучная теория? Инверсия пропорций, последовательность из исповеди — это действительно сработало?

— Как? — только и смог выдавить я.

— После твоего ухода он еще минут десять ругался, — быстро рассказывал Серебряный, подходя ближе. — Говорил, что это антинаучный бред, что так не бывает, что законы биохимии незыблемы. Делал вид, что работает над своими вариантами.

— А потом? — я не мог оторвать взгляд от светящегося шприца в руках Кобрук.

— А потом его гордость взяла верх, — усмехнулся Серебряный. — Он решил доказать, что ты неправ. Ввел твою последовательность в симулятор. Инвертированные пропорции, порядок из исповеди. Запустил моделирование…

— И?

— И реакция была стабильной! — подхватила Кобрук, ее голос дрожал от волнения. — Полностью стабильной! Молекулярная структура держалась! pH в норме! Токсичность — минимальная!

Не может быть. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должен быть подвох.

— Арбенин не поверил, — продолжал Серебряный. — Перепроверил три раза. Менял начальные условия, температуру, давление. Результат тот же — стабильная формула