— Ясно. Делайте что можете. Если почувствуете, что теряете контроль — немедленно предупредите. Будем эвакуировать палату.

— От магического взрыва эвакуация не поможет, — пожал он плечами. — Но я ценю ваш оптимизм.

Кобрук, все это время молчавшая, подошла ближе. Ее рука легла на мое плечо.

— Илья, последний вопрос. Ты уверен? Это не только медицинская ответственность. Если что-то пойдет не так, тебя будут судить. Возможно, не только профессионально, но и уголовно. Убийство по неосторожности, проведение запрещенных экспериментов на людях…

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Анна Витальевна, с полным уважением — какая альтернатива? Мальчик умрет в течение часа, максимум двух. Это факт. Антидот дает шанс. Пусть призрачный, но шанс. Математика здесь простая.

— Математика не учитывает человеческий фактор. Горе родителей, если их сын умрет от эксперимента, а не от болезни.

— Отец дал согласие. Осознанное согласие лекаря, понимающего все риски.

— А мать?

— Мать в истерике. Она не способна сейчас принимать решения. Юридически, решение отца является достаточным.

Бездушная логика закона. Но за ней — трагедия целой семьи. Мать, которая никогда не простит ни мужа, ни нас, если ее сын умрет. Отец, который будет винить себя до конца своих дней в любом случае. И мальчик, который просто хочет жить.

Кобрук долго смотрела на меня, затем решительно кивнула.

— Действуй. Все административные последствия я беру на себя. Запомни: это было решение главврача, а ты лишь выполнял приказ.

Железная леди. Готова подставить свою карьеру и свободу под удар ради спасения ребенка. Таких руководителей — единицы.

Я взял маленькую, почти невесомую руку Мишки. Его детская ладошка полностью потерялась в моей.

На тыльной стороне кисти был установлен периферический катетер. В локтевой ямке — еще один. Но я выбрал центральный венозный катетер в подключичной вене. Прямой, короткий путь к сердцу. Так антидот быстрее распространится по всему организму.

— Промываю катетер, — я озвучил свои действия для протокола. — Пять миллилитров физиологического раствора.

Я набрал в шприц физраствор. Медленно ввел его в один из портов. Сопротивления не было — катетер проходим, тромбов нет.

Хорошо. Меньше всего нам сейчас нужна была окклюзия катетера в самый критический момент. Или хуже — отрыв маленького тромба с эмболией легочной артерии. Хотя, куда уж хуже…

— Катетер проходим, — сообщил я команде. — Готовлю антидот к введению.

Я взял шприц с лотка. Двадцать миллилитров прозрачной жидкости, которая светилась изнутри мягким радужным светом. Как жидкий опал. Или расплавленная радуга. Красиво до жути.