Кожа все еще казалась почти прозрачной, вены на висках просвечивали синими ручейками, но это пройдет. Главное — он был жив. Дышал. Его сердце билось без лошадиных доз адреналина.

Чудо? Нет. Наука. Медицина. И немного безумия, помноженного на отчаяние. Коктейль, который либо убивает, либо творит невозможное. Сегодня он сотворил.

Мониторы над кроватью пели свою монотонную электронную песню. Но теперь это была не панихида, а гимн жизни:

— АД: 105/70 мм. рт. ст.

— ЧСС: 92 уд/мин

— SpO2: 95%

— Температура: 37,2°C

Я смотрел на эти цифры и не верил.

Еще четыре часа назад его давление было иллюзией, нарисованной лошадиными дозами вазопрессоров — допамина, норадреналина, адреналина.

Всем, что только можно было влить в вены шестилетнего ребенка, чтобы заставить его сердце качать кровь. Сейчас — ни одного. Сердце справлялось само. 105 на 70 — идеальное давление для его возраста. Как в учебнике по педиатрии.

Пульс 92.

Ровный, четкий синусовый ритм, без единой экстрасистолы, без уродливых пробежек тахикардии. Четыре часа назад было двести десять, и я думал, оно просто разорвется от нагрузки.

А теперь — спокойное, мерное биение.

Тук-тук, тук-тук.

Музыка жизни.

Сатурация 95% — и это на минимальной поддержке ЭКМО! Легкие работали.

Не в полную силу, не идеально, но работали. Кислород поступал в кровь, углекислота выводилась. Газообмен был восстановлен. Четыре часа назад было 84% на стопроцентном кислороде — его легкие были забиты желеобразной массой, альвеолы не функционировали. А теперь…

Я активировал Сонар. Боль вдруг пронзила череп — резкая, как удар молнии. Последние сутки я использовал дар слишком часто, на пределе, и организм протестовал. Но мне нужно было видеть. Не предполагать, а знать наверняка.

Картина, открывшаяся моему внутреннему взору, была совершенно другой. Четыре часа назад я видел поле битвы после Армагеддона — разрушенные эритроциты, острые кристаллы вируса как осколки битого стекла, тотальное воспаление.

Сейчас… сейчас я видел, как на пепелище пробиваются первые ростки новой жизни.

Вирусная активность — абсолютный ноль.

Ни одного кристалла, ни одной активной вирусной частицы. Антидот сработал тотально, выжег заразу подчистую. Это работа Слез Феникса не иначе.

В крови плавали лишь безобидные остатки разрушенных вирусных оболочек — иммунная система, как мародеры на поле боя, лениво добивала трупы врага. Победа. Безоговорочная капитуляция.

Гемолиз был остановлен.

Эритроциты больше не лопались как мыльные пузыри. Более того — я видел, как из костного мозга в кровоток выходят молодые, полные сил ретикулоциты.