Первый глоток алкоголя после такого напряжения ударил в голову как кувалда. Мир слегка поплыл, но это было приятное, расслабляющее

Ели мы молча, медленно, смакуя каждый кусок. Соленая, пряная корочка курицы хрустела на зубах. Сочные помидоры взрывались во рту летней свежестью. Хлеб был мягким, еще теплым.

— Другое дело! — раздался в голове довольный голос Фырка, который, видимо, тоже наслаждался процессом на каком-то своем астральном уровне. — А то я уже думал, ты начнешь фотосинтезом питаться, как комнатное растение! Ешь, двуногий, ешь! Тебе нужны калории, чтобы твой гениальный мозг не усох до размеров грецкого ореха!

— Ой! — Вероника вдруг хлопнула себя по лбу, отчего я едва не подпрыгнул. — Я же совсем забыла!

— М-м? — промычал я, дожевывая кусок курицы, который, казалось, был лучшим из всего, что я ел в этой жизни.

— Папа! Папа звонил вчера!

Кусок курицы, который я с таким наслаждением жевал, застрял в горле. Я закашлялся, схватив бокал с вином и сделав большой глоток.

— Так. И? — выразительно посмотрел на неё я.

— Он приедет завтра. Остановится в моей старой квартире. Я оставила ключи у консьержки. Будет просто приходить в гости. Не переживай, он не будет жить с нами.

Хоть что-то. Жить под одной крышей с алкоголиком, хоть и бывшим— удовольствия мало. Мне хватало всего и на работе.

— Ты не рад? — Вероника нахмурилась, заметив, видимо, отсутствие восторга на моем лице.

— Рад. Просто… неожиданно. И я устал. Не уверен, что смогу произвести хорошее впечатление.

— Ты только что спас ребенка от смертельной болезни. Нашел лекарство от чумы. Ты герой дня. Какое еще впечатление тебе нужно произвести?

Герой. Она сказала это так просто. А я чувствовал себя выжатым лимоном. Солдатом после боя, который чудом выжил, но понимает, что впереди еще вся война. Героизм — это для плакатов. В реальности — это просто работа на пределе, когда у тебя не остается другого выбора.

— Я просто лекарь, Вероника. Уставший, не выспавшийся, эмоционально выгоревший лекарь.

— Он это оценит, — уверенно сказала она. — Папа уважает профессионалов. А ты — лучший лекарь, которого я знаю.

— Ладно, — я тяжело вздохнул. — Познакомимся получше завтра.

— Вот и правильно! — Вероника встала, подошла ко мне сзади и обняла за плечи. — А сейчас — спать. Ты еле держишься на ногах.

— А ты?

— И я. Вместе. Обниматься и спать до утра.

Обниматься и спать. Простые человеческие радости, которых я был лишен последние сутки. А может, и дольше. Эпидемия отнимает не только жизни — она крадет нормальность.

Превращает лекарей в солдат на передовой. А солдатам не положено обниматься и спать до победы. Но сегодня — можно. Сегодня я не лекарь. Сегодня я просто уставший мужчина, который отчаянно хочет спать рядом с любимой женщиной.