Реакция Ловчего была мгновенной. Тяжелый приклад ручницы опустился прямо на синий лоб. Череп лопнул, как перемерзший арбуз, осыпав пол сухими ледяными осколками. Тело обмякло.

Святогор перехватил цилиндр поудобнее, выскочил из броневика и побежал к УАЗу.

— Заводи! — гаркнул он еще на бегу. — Быстро!

Марья рванула ключ зажигания. Стартер под капотом УАЗа натужно, хрипло ухнул. Реле щелкнуло, но коленвал даже не провернулся. Навья Стынь, сочившаяся от мертвой вехи, добралась до аккумулятора. Холод сожрал электрический заряд.

— Святогор! — закричала Марья, ее голос сорвался на панический писк. — Искра ушла! Не крутит!

Ловчий взлетел на подножку, закинул латунный тубус на заднее сиденье и выхватил из-под своего кресла тяжелую Г-образную стальную рукоятку.

— Прыгай наружу! — приказал он, пихая Марью к двери. — Вставляй «кривой» в храповик под радиатором! Крути всей массой!

Девчонка вывалилась из кабины прямо в сугроб. Мороз тут же обжег лицо тысячей ледяных игл. Она бросилась к носу машины, нащупала под радиаторной решеткой круглое отверстие. Руки скользили по обледенелому бамперу. С трудом она вогнала стальной зуб рукоятки в прорезь вала.

— Давай! — крикнул Святогор, разворачиваясь спиной к машине и вскидывая карабин.

Из темноты за обледеневшей вехой, ломая хвойный лапник, вывалилась тень.

Это был Шатун. Огромный медведь-мутант, чью плоть Навь переплавила вместе с обломками брошенного трактора. Вместо одной лапы у него поршневым ходом двигалась ржавая стальная балка, сухожилия заменяли приводные цепи, а из открытой пасти вместе с рыком вылетали клубы сизого вонючего пара. Красные фосфорные глаза твари горели голодным огнем.

Марья уперлась обеими руками в железную рукоять стартера. Навалилась всем весом. Рукоятка не двигалась. Застывшее на морозе масло в двигателе превратилось в клей.

— Не могу! — закричала она, глотая слезы и морозный воздух. — Замерз!

— Крути, девка! Крути, или прямо здесь ляжем! — Святогор выстрелил.

Грохот ручницы на мгновение заглушил вой метели. Пуля с серебряной обмоткой ударила Шатуну прямо в сочленение стальной лапы и плеча. Раздался визг разрываемого железа. Тварь покачнулась, взвыла на одной низкой утробной ноте и рванулась вперед, загребая снег уродливыми когтями.

Марья зажмурилась. Вспомнила позорный столб, холодный взгляд старосты. Она не хотела умирать здесь, в грязном сугробе Тракта. С криком она подпрыгнула и всем телом обрушилась на рукоятку.

Хруст. Металл провернулся. Под капотом тяжело, со скрежетом провернулись поршни.

— Еще раз! — крикнул Святогор. Он выстрелил из второго ствола, целясь Шатуну в пасть. Взрыв разнес челюсть звера, но тот продолжал идти, ведомый чужой мертвой волей. Металлическая лапа-поршень с силой взметнулась вверх.