Впереди, сквозь пелену метели, показалась тусклая оранжевая точка. По мере приближения она росла, превращаясь в размытый ореол тепла.

Вскоре УАЗ проехал мимо вехи.

Это был массивный стальной столб высотой в три человеческих роста, вкопанный в бетонный постамент на обочине. Наверху, укрытый тяжелым железным козырьком от снега, мерно и тяжело ухал поршневой генератор. Он работал на неочищенном мазуте, со свистом выплевывая в небо струи черного жирного дыма. Вокруг вехи, в радиусе пятнадцати шагов, снег стаял, обнажив черную жидкую грязь Тракта. От генератора шло тяжелое, удушливое тепло.

— Вот это — веха, — Святогор мазнул взглядом по столбу. — Пока она качает мазут и греет воздух, Стынь отступает. Купцы платят огромную подать воеводам в Полис, чтобы те держали объездчиков. Объездчики чинят генераторы, заливают топливо. Если веха тухнет — Навь сжирает дорогу за час. Металл становится хрупким, как стекло, а люди замерзают прямо на ходу.

УАЗ миновал зону тепла, и кабина снова мгновенно остыла. Мороз заскрипел по железу обшивки с новой силой.

Они ехали еще около часа. Марья методично проверяла приборы: — Давление — три. Вода — шестьдесят пять.

Но вдруг Святогор нахмурился. Дорога впереди уходила в глухую, странно плотную тьму. На тридцатой версте должна была стоять следующая веха. Но никакого оранжевого свечения не было. Тракт впереди казался провалом в бездну.

Святогор сбросил газ. Дизель сбавил обороты, перейдя на глухое утробное ворчание. Фары УАЗа выхватили из темноты очертания вехи. Она не горела. Генератор наверху молчал. Более того, весь стальной столб был закован в толстый уродливый панцирь из мутно-синего льда, который светился изнутри фосфорическим светом. Ледяные наросты походили на застывшие щупальца.

Прямо под мертвым столбом стояла машина.

Это был трехосный почтовый броневик курьерской службы — тяжелая угловатая коробка, обшитая стальными листами на заклепках. Лобовые стекла закрыты броневыми заслонками с узкими смотровыми щелями. Двигатель не работал.

— Святогор... — шепнула Марья, прижимаясь к двери. — Это они? Те, кто кричал по рации?

Ловчий плавно нажал на тормоз. УАЗ замер в двадцати шагах от броневика.

— Молчи. — Он до упора утопил клавишу фар. Свет погас. Кабина погрузилась в полумрак. — Достань карабин из зажимов за спиной. Переломи стволы. Вставь патроны. Тихо.

Марья, стараясь не стучать железом, вытянула тяжелую двуствольную ручницу. Металл обжег пальцы сквозь шерсть обмоток. С тихим щелчком она переломила затвор. Две латунные гильзы мягко скользнули в патронники.