Святогор взял оружие, проверил пальцем взведенные курки.

— Тепла внутри броневика нет, — негромко произнес он, вглядываясь в темный силуэт сквозь метель. — Всё синее. Мертвые. Но кто-то вывел веху из строя. Навь сама по себе генераторы не тушит — у нее рук нет, чтобы вентили крутить.

Он приоткрыл бронедверь. Холодный воздух ворвался в салон, выстудив остатки тепла.

— Сиди здесь. Ногу держи на педали газа. Если закричу или выстрелю — заводи дизель и жми вперед. Тарань броневик, если на дороге встанет. Поняла?

— Поняла. — Марья перебралась на водительское сиденье, вцепившись побелевшими пальцами в холодный обод руля.

Святогор бесшумно выскочил из машины и растворился в белой круговерти.

Марья осталась одна. Тишина давила на уши. Единственным звуком был сухой шелест снежинок о лобовое стекло и далекий тоскливый вой ветра. Вдруг ей показалось, что внутри замерзшей машины, за узкой смотровой щелью, шевельнулся слабый синеватый огонек.

Святогор подошел к почтовому броневику. Вблизи машина казалась еще более жуткой. Мутно-синий лед покрывал колесные арки и радиаторную решетку. Корка медленно пульсировала, излучая слабое замогильное свечение.

Ловчий заглянул под днище, туда, где из бетонного основания Тракта выходила медная труба подачи мазута к вехе.

— Срез чистый, — негромко произнес он. — Оплавленный по краям.

Трубопровод перерубили тяжелым плазменным резаком. Диверсия. Кто-то намеренно заглушил веху, подставив почтовый караван под удар Стыни.

Святогор вскинул карабин и ударил тяжелым прикладом по запорному механизму задней бронедвери. Лед лопнул со стеклянным звоном. Ловчий рванул ручку на себя. Петли заскрипели так, словно металл кричал от боли.

Внутри пахло застывшей кровью, сырым железом и болотным тленом.

Три курьера лежали на стальном полу. Их кожа стала прозрачной, сквозь нее просвечивали синие, замерзшие вены. Пальцы судорожно вцепились в оружие, которое им не помогло. Навь выпила их тепло за считаные минуты.

На груди старшего курьера, намертво зажатый обледеневшими руками, лежал латунный цилиндр длиной с локоть. На торцах тубуса тускло поблескивало сургучное клеймо Княжеской почтовой службы.

Святогор наступил сапогом на грудь мертвеца, ломая хрупкие от мороза ребра, и с силой потянул цилиндр на себя. Пальцы покойника с хрустом разжались.

В ту же секунду веки мертвеца дрогнули.

Под ними не было человеческих глаз. Только два диска мутного, светящегося синевой льда. Челюсть курьера с металлическим лязгом отвалилась вниз, обнажив покрытый изморосью язык. Ожившая замороженная кукла дернулась, пытаясь схватить Святогора за рукав кафтана.