Дизель взвыл, выдав оглушительный рев. Тяжелый УАЗ дернулся, едва не заглохнув от неумелого старта, но огромный крутящий момент вытянул машину. Двухтонная стальная туша на шипованных колесах прыгнула прямо в засаду.

Тяжелое бронированное крыло с глухим ударом снесло бандита с ломом, швырнув его на сосновые бревна. Машина с хрустом врезалась в подгнившую часть завала, круша древесину и рассыпая снопы искр от плазменных зубьев отвала.

Хмур отвлекся на грохот рвущейся за его спиной древесины всего на долю секунды.

Святогору этого хватило.

Он скользнул в сторону, уводя плазменный клинок из-под давления топора, и нанес молниеносный удар снизу вверх. Синий огонь с шипением перерубил ледяной сустав протеза. Закипело навие ядро, ржавые шестеренки с визгом брызнули в снег.

Обратным взмахом Святогор рассек Хмуру грудину, глубоко обуглив мертвую плоть.

Отреченный завыл — дико, по-звериному. Из его распоротой груди вместо крови повалил густой сизый пар. Он отшатнулся и рухнул навзничь в снежную кашу.

— Марья! Пошел! — рявкнул Святогор, подхватывая из снега свой карабин.

УАЗ ревел, бешено буксуя на ледяной крошке, но тяжелый таран пробивал путь сквозь трещащие бревна. Святогор в два прыжка нагнал машину, ухватился здоровой рукой за поручень и запрыгнул на широкую металлическую подножку.

Из леса полетели ледяные стрелы и костяные дротики. Один пробил жесткую обшивку задней двери, второй со звоном срикошетил от бронелиста.

УАЗ с треском проломил остатки завала и вырвался на свободу. Шипованные колеса зацепились за щербатый, но чистый бетон центрального Тракта. Машина рванула вперед, набирая ход и уносясь во тьму.

Погони не было. Стынь не любила открытый бетон.

Святогор ввалился в кабину, захлопнув за собой дверь. Сбросил плазменный меч на предохранитель. Левое плечо снова пропиталось горячей кровью — свежие швы от резких движений разошлись.

Он откинулся на сиденье, тяжело переводя дух. Внизу, у самых ног, уютно грел медный змеевик, выгоняя из салона остатки могильного холода.

Святогор перевел взгляд на Марью.

Девушка мертвой хваткой вцепилась в руль. Ее трясло крупной дрожью, губы были искусаны до крови, по грязным щекам текли слезы. Но она не отпускала педаль газа, удерживая ревущую машину точно по центру заснеженной полосы.

Святогор не стал ничего говорить. Не стал хвалить или успокаивать. На Тракте слова стоят дешево. Он просто потянулся здоровой рукой, мягко накрыл ее ледяные пальцы на руле и сам выровнял траекторию машины.

Она справилась. Выдержала крещение Трактом.

Впереди, за полосой черного леса, в темном ночном небе вырисовывались первые далекие, пульсирующие сполохи силовых щитов Смоленского Полиса.