— Осторожно! — Воскликнул Гудериан, подхватывая за плечо Тухачевского, грудь которого прострелила боль и он, потеряв на время ориентацию в пространстве, чуть не упал.

— Продолжим, — спустя пару минут, сказал Михаил Николаевич. — Далее. В-четвертых, хороший командир должен всегда быть нацелен на результат и избегать нерешительности. Пусть даже в душе его раздирают противоречия, ни одна клетка на его теле не должна этого выдавать. Ибо подчиненные смотрят на своего командира, и его неуверенность или рассусоливание безусловно подорвут боевой дух личного состава. Превратят его в стадо блеющих баранов. В-пятых, ему надобно уметь работать с подчиненными, как с единой командой, разрешая внутренние противоречия и налаживания конструктивную взаимопощь и взимоподдержку. В-шестых, при каждом удобном случае толкать своих подчиненных дальше, помогая учиться, развиваться и продвигаться. У плохого командира подчиненные никогда не получают повышений. В-седьмых, четко понимать задачи, которые стоят перед его частью или подразделением. Он должен видеть свой маневр, говоря словами Суворова. Причем не в перспективе нескольких дней, а в стратегическом масштабе. Пусть это всего лишь рота или взвод, но командир уже должен видеть и понимать, что, зачем и почему намного шагов вперед, дабы обстоятельства и случайности обращать на пользу общего дела. И, наконец, в-восьмых, хороший командир должен обладать необходимыми профессиональными знаниями, хотя бы на том уровне, чтобы понимать предложения подчиненных, не допуская банального вешания лапши на уши. А лучше, так и вообще — быть в состоянии выдать экспертное мнение или помочь советом.

— Не командир, а сказка…

— Не спорю. Идеал. Но чем ярче, четче и конкретнее описана цель, тем проще к ней идти. Как известно, идти к дому в дымке, что ждет тебя где-то за горизонтом намного сложнее, чем к симпатичной девушке, которую ты наблюдаешь прямо перед собой.

— Но ведь девушка не может стать великой целью?

— Напомните, уважаемые Хайнц, мне хоть одну великую цель, которую смогли хотя бы частично воплотить в реальность? Ха! Вот то-то и оно, что нет таких. Потому я считаю, что нам не нужно держаться романтичных сказок, а кушать слона маленькими кусочками, дабы элементарными образом не порвать рот.

— А не заблудимся?

— Если будем держаться постулатов[3], утвержденных на прошедшей недавно Конференции, то нет. Мы с вами не можем создать государство, которое одними лишь нашими стараниями простоит тысячелетия. Это просто противоречит здравому смыслу. Но мы можем оставить своим потомкам завещание, в котором поделиться секретами того, как мы смогли добиться этого могущества. А потом надеяться, что им хватит ума, не сходить с ума… мы ведь умрем и будущее — всецело в их и только их руках. И похерить наши дела или приумножить будет зависеть только от их выбора, который делать им самим. Лично. Это своего рода проверка на вшивость. Смогут ли? Осилят ли? Хватит ли ума? А если нет, то что же мы можем поделать сейчас? Мир развивается. Все меняется и человеку для успеха нужно как можно скорее приспосабливаться к этим изменениям, гибко меняя тактику и стратегию. Вы могли предположить в каком-нибудь пятом году, как высока будет роль танков и авиации на войне и насколько сильно это изменит тактику и стратегию военных операций? Нет. Как и я. Потому что ни танков, ни самолетов еще просто не существовало. Так и сейчас. Пройдет полвека. Мир изменится. И нашим потомкам придется гибко и быстро следовать за этим рельефом бытия, если они хотят выжить, а не кануть в Лету. А значит им придется жить своим умом и принимать решения исходя из обстоятельств. Поэтому мы, как грамотные командиры, должны им только обрисовать цель, объяснить их маневр, разъяснить что, зачем и почему, оставляя максимальную свободу действий, дабы обстоятельства они могли применять к пользе общего дела, а не бездумно поддерживать окаменевшие традиции прошлого только лишь из уважения к былым заслугам стариков.