— И девушек, — поправил ее Тухачевский.
— Девушек?
— Да. В РККА служит много девушек. С тридцать девятого года мы стали набирать добровольцев и среди слабого пола на самые разные должности. Например, сейчас у нас три пехотных батальона, полностью укомплектованных девушками и молодыми женщинами. Да что уж там… двадцать процентов личного состава ударных частей — женского пола. Преимущественно, тыловое обеспечение, но все-таки.
— Хм… — задумчиво произнесла Ольга. — Но все равно. Вы… Мы, победим, — поправилась она. — А что потом? Ведь Советский Союз настолько усилится, что сможет претендовать на гегемонию в Европе. Неужели Великобритания и США это потерпят?
— Нет, конечно, но это будет уже совсем другая война. Холодная.
— Холодная? — Удивилась Ольга. — А это как?
— Это когда иезуиты и демагоги обеих сторон пытаются задурить голову широким массам населения противника. И тот побеждает, чьим словам больше будет веры вне зависимости от того, истинны они или нет. А в таких играх всегда проигрывает тот, кто цепляется за правду. Она его ограничивает. Тем же, кому она не нужна, совершенно свободны в маневрах и средствах. «Если джентльмен не может выиграть по правилам, то джентльмен меняет правила».
— Интересно. Но за что же мы будем стоять в такой странной игре?
— К сожалению, это решать не мне. Конечно, я приложил все усилия к тому, чтобы Советский Союз максимально быстро стал дрейфовать от абсурдного и вздорного радикализма ультралевых взглядов к весьма умеренному социализму, граничащему с центризмом, но ситуация все еще достаточно сложная. Особенно в связи с тем, что власть коммунистической партии чрезвычайно сильна, что не есть хорошо. Один раз она уже привела нашу страну к трагедии…- задумчиво произнес он и осекся.
— Ты имеешь в виду эту войну? — Снова повернулась к нему жена и взглянула прищуренным взглядом на его странную растерянность. — Полагаешь, что вина на ней лежит?
— Да, да, именно так, — попытался схватиться за соломинку Тухачевский, но глаза Ольги вдруг стали ледяными.
— Не лги мне!
— Что? — Переспросил Тухачевский. — В чем я тебе лгу?
— Когда коммунисты уже довели Россию до трагедии? Что ты имел в виду под этой фразой. — После чего развернулась и уставилась на него в упор. Суровая и безумно красивая. Строгие, правильные черты лица. Бездонные глаза, полные холодной, сдерживаемой ярости…
— Дорогая, тебе нельзя нервничать. Пойдем лучше домой.
— Там нас слушают, — отрезала она. — Я давно заметила что-то неладное за тобой. И ты уже не раз говоришь такие фразы, от которых у меня ступор наступает. Я не могу так… Миш. Пойми. Мне кажется, что ты меня постоянно обманываешь.