Суть его была вполне проста. Алина не могла покинуть Архив надолго — очерченная зона позволяла ей лишь гулять по окрестностям. Но сидеть взаперти в комнате «Дельта» семнадцать лет, а потом ещё неизвестно сколько — это было невыносимо для неё, познавшей наконец свободу…

Нужно было сделать так, чтобы она могла жить нормальной жизнью. Но не пленницей, а… сотрудницей.

Идея полностью сформировалась в моей голове, когда на глаза попался очередной приказ Лыткина о приёме на работу нового практиканта. Бюрократия. Документы. Личные дела. Если у тебя есть документы и запись в базе — ты существуешь. Если нет — ты никто.

Алина не существовала для этого мира. Но Лина — та, что осталась в системе, — могла это исправить.

Я рассказал план Кате, когда мы в очередной раз встретились в коридоре. Она сначала смотрела на меня как на сумасшедшего, но чем больше я объяснял, тем серьёзнее становилось её лицо. Особенно ее поразил рассказ про воскрешение Алины.

— Значит ты хочешь сделать из неё настоящего сотрудника? — переспросила она.

— Да. Чтобы она могла работать здесь, получать деньги, снимать на эти деньги жилье где-то поблизости, скажем, в оранжевой зоне, и ни у кого не вызывать подозрений.

— Но как? У неё же нет документов. Нет биографии. Ничего.

— Биографию можно придумать. Документы… — я замялся. — Документы сделает Лина. В смысле, та Лина, что осталась в системе. Она может внести запись в базу отдела кадров. Создать личное дело, напечатать приказ о приёме на работу. Для бюрократической машины этого достаточно.

Катя долго молчала, потом кивнула.

— Знаешь, Алексей, это безумие. Но… это может сработать. Если Лина действительно сможет провернуть всё незаметно.

— Сможет. Она обещала.

— Тогда… — Катя улыбнулась. — Я помогу.

Парик выбрали чёрный. Самый обычный, без блеска, с длиной до плеч. «Чтобы не привлекать внимания», — пояснила Катя. Лицо Лины — а вместе с ней и Алины, — было всем знакомо, поэтому преображение нужно было кардинальное. К черному парику — тональный крем на тон темнее, чем кожа Алины, тёмные тени для век, карандаш для бровей и помада неброского оттенка.

— Этого хватит? — сомневался я.

— Хватит, — заверила Катя. — Главное — изменить очертания лица. Светотень творит чудеса. Я покажу.

В «Дельте» мы провели около часа. Катя колдовала над лицом Алины с таким сосредоточенным видом, будто писала картину. Алина сидела смирно, только иногда косилась на своё отражение в тёмном экране.

— Готово, — наконец сказала Катя, отступая на шаг.

Я посмотрел и не поверил глазам.

Передо мной сидела другая женщина. Не та Алина, которую я знал. Чёрные волосы, чуть более смуглая кожа, подведённые глаза, которые казались уже и глубже, тени, скрадывающие лишние округлости — она выглядела старше, строже, совершенно не похожей на ту светловолосую девушку, которую я нес вчера на руках.