— Здесь всё готово, — сказала Тамара Осиповна, суетясь. — Бельё свежее, подушки пуховые, даже туалетный столик есть. Надин ещё. Я убирала комнату, не давала пылиться. Знала, знала, что пригодится!

Она обернулась к Алине, и глаза её снова наполнились слезами.

— Живи, Алинушка. Сколько хочешь. Это теперь твой дом.

— Тамара Осиповна, — Алина шагнула к ней, обняла. — Я не могу просто так… Я буду платить. У меня теперь работа в Архиве, я получу зарплату…

— Не надо! — отрезала старушка. — Какие деньги, ты что? А потом… — она всхлипнула. — Потом я думала, что тебя потеряла. А ты вернулась. Это ли не счастье? Это ли не подарок судьбы?

— Но…

— Никаких «но», — твёрдо сказала Тамара Осиповна. — Комната твоя. Бесплатно. А если хочешь отблагодарить — помогай мне по хозяйству. Я уже старая, мне одной тяжело. А вдвоём мы быстро управимся. Да и Алексею, — она кивнула в мою сторону, — тоже помощь не помешает. Он хоть и хороший парень, а готовит — ужас один.

Я поперхнулся, но промолчал. В конце концов, она была права.

* * *

Императорский Зимний дворец, вечер

Зимний дворец встречал ночной тишиной, нарушаемой лишь мерным шагом караула где-то в дальних коридорах. Архимаг Виктор Зарен шёл по анфиладе залов, не глядя по сторонам — он знал этот путь наизусть. Десятилетия службы при дворе въелись в кости, стали частью естества, как дыхание или биение сердца.

Приёмная императрицы была пуста. Секретари разошлись по домам, камеристки удалились в свои комнаты. Только дежурный лакей дремал в кресле у двери, но при появлении Зарена встрепенулся и вытянулся.

— Её Величество ждёт, ваша светлость, — прошептал он. — Проходите.

Зарен кивнул и шагнул в покои.

Анна Евгеньевна сидела в кресле у камина, хотя в камине давно уже не горел огонь — стояло лето, и даже белые ночи не могли обмануть природу. Императрица куталась в шаль, поверх которой была накинута парчовая мантилья. Ей было шестьдесят, но годы словно не касались её лица — только глаза, тёмные, глубокие, выдавали ту бездну опыта и расчёта, что копилась десятилетиями.

— Ваше Величество, — Зарен склонил голову, застыв ровно на ту долю секунды, что требовал этикет.

— Садитесь, Виктор Анатольевич, — голос императрицы звучал ровно, без эмоций. — Чаю?

— Благодарю. Не откажусь.

Анна Евгеньевна сделала знак лакею, и тот бесшумно исчез за дверью. Они остались вдвоём.

— Как наш больной? — спросила императрица, глядя в камин. Вопрос прозвучал буднично, словно речь шла о погоде или ценах на хлеб.

— Держится, — ответил Зарен, принимая из рук вернувшегося лакея чашку с дымящимся чаем. — Крепче, чем я предполагал. Григорий всегда был силён. Ваши молитвами, Ваше Императорское Величество.