— Силён, — эхом отозвалась Анна. — Да. Дуб. Могучий, старый, корнями вросший в землю.

Она сделала глоток чая. Зарен молчал, ожидая продолжения.

— Вы знаете, Виктор Анатольевич, я всегда любила дубы, — продолжила императрица задумчиво. — В Царском Селе есть одна аллея, там дубам по двести лет. Я часто гуляла в тех местах в молодости. Думала: какие они величественные, какие несокрушимые. А потом пришёл ураган. Самый обычный ураган, ничего особенного. И несколько дубов упало. Знаете, почему?

— Почему же, Ваше Величество?

— Потому что внутри они были трухлявыми. — Анна Евгеньевна подняла на Зарена глаза. — Снаружи — кора, листья, мощь. А внутри — пустота. И ураган лишь довершил то, что природа начала задолго до него.

Зарен поставил чашку на столик.

— Ваша метафоры всегда точны, Ваше Величество. Действительно, иной раз достаточно лишь небольшого толчка, чтобы рухнуло то, что казалось незыблемым.

— Толчка, — повторила императрица. — Или ветра. Или… затяжного дождя, который подмывает корни год за годом. — Она помолчала. — Сколько ещё, Виктор Анатольевич? Я не молодею. А ждать — не мой удел.

— Дуб, Ваше Величество, могучее дерево, — негромко сказал Зарен, — и как я уже сказал, очень силён. Его так просто не свалить. Но работа идёт. Корни подточены. Крона поредела. Осталось лишь дождаться подходящего момента.

— Момента, — усмехнулась Анна. — Я жду момента уже двадцать лет. Сначала — пока отец освободит трон. Потом — пока этот… — она запнулась, подбирая слово, — пока Григорий войдёт в силу. Теперь — пока болезнь сделает своё дело. Я устала ждать, Виктор Анатольевич.

— Я понимаю, Ваше Величество. Но торопливость может погубить всё. Если лесорубы придут слишком рано, дерево упадёт не туда, куда нужно. Может раздавить тех, кто стоял рядом, оставив тех, кто стоял дальше.

— Вы о детях? — императрица прищурилась. — О моих детях?

— О наследниках, — осторожно поправил Зарен. — Об их амбициях. О том, что каждый из них может стать тем самым лесорубом, который… навредит сам себе.

Анна Евгеньевна откинулась в кресле, разглядывая потолок.

— Кай слишком мягок. Он будет хорошим императором для парадов и балов, но в грозу — сломается. Кирилл вообще не от мира сего, его чертежи и механизмы заменили ему всё. Август… бедный мальчик, даже говорить о нём не стоит. Остаётся Элиза.

— Принцесса Элиза очень амбициозна, — заметил Зарен.

— Амбициозна — мягко сказано. Она хочет власти. И она достаточно умна, чтобы за ней тянуться. — Императрица посмотрела на Зарена в упор. — Но об этом впору не вам переживать. Они все напишут отречение.