Именно этот миг промедления дал Камилле шанс достать до цели. Оттолкнувшись от земли словно дикая кошка, она налетела на костлявую фигуру, зажатый в двух ладонях, кинжал устремился к дрогнувшей груди…

Когда его кожа лопнула, а рёбра хрустнули под мерцающим костяным лезвием, для Камиллы будто содрогнулся весь мир. Грудь наполнила тупая боль — кажется, она рванулась слишком быстро и сердце заходится в панике…

Но она сумела! Успела! Зрачки врага, ставшие похожими на две монеты, остекленели на её глазах. Камилла навалилась сверху и давила, давила, давила на костяную рукоять, вминая грудь мужчины всё глубже.

Не отпустить, не разжать хватку! Иначе кинжал перестанет действовать. Перестанет подавлять системные способности врага. Трансмутатор духа и плоти, он даже в разорванным сердцем сумеет собрать себя по кускам!

Камилла дышала с трудом. В ушах бешено стучала кровь, она едва могла дышать, в груди никак не унималась боль, а где-то внизу продолжался сухой стук, грохот, треск…

Герт завопил что-то, шурша в кустах позади. Далеко, словно в другом мире. Здесь же, в реальности, была только женщина, борющаяся за сына, и похитившая его тварь, борющаяся за свою поганую жизнь.

Камилла уже победила. Тонкая струйка чёрной поганой крови вытекла изо рта ублюдка. Глаза закатились. Тело обмякло. Женщина не отпускала кинжал по двум причинам — потому что не хотела дать твари и шанса на последнее применение системной силы, и потому что руки сковала судорога.

Она победила! Как в молодости, как… как тогда, когда ещё был жив Вильд, а она была готова бросить вызов хоть всему своему древнему роду ради любви.

— Ты про… играл! — выдохнула Камилла на пике блаженства. Белое как мел лицо врага окрасилось тёмно-алым. Брызги крови покрыли костлявую рожу.

Стоп. Но откуда кровь…

Только теперь язык ощутил, как солоно во рту, а губы — нечто горячее, почти раскалённое, стекающее по подбородку. Боль в груди никак не желала униматься, разливаясь по телу предательской немотой. Проклятая судорога в пальцах…

Женщина медленно, нехотя, опустила глаза. И увидела худую болезненную руку, сжимающую её трепещущее, заливающееся кровью, чёрно-багровое сердце среди белеющих кривых обломков рёбер.

Тогда-то и пришла настоящая боль.

— Волк, госпожа! — будто сквозь слой ваты донёсся голос Герта. Полный страха пополам с восторгом, его звонкий вопль пробился даже сквозь стену боли. — Огромный чёрный волк! Он… он сражается со Старшими!!!

Камилла уже не сдерживала кровь, льющуюся изо рта. Не пыталась разжать ладони на кинжале. Только смотрела в белое как смерть лицо врага, залитое чёрной кровью. Её кровью.