«Обжечь телесную глину», да уж.

— … Так вот, у каждого практика свои зоны концентрации мирового духа. Системной энергии, как её любят называть всякие умники. Это неважно. Важно, что из этих бедолаг эти места концентрации извлекли, оставив объедки.

«Объедки», значит. На душе стало как-то пусто и холодно. Из памяти Авия, уже почти сошедшей на нет, всплыла холодная чёрная бездна, едва не поглотившая его.

Хотя, вряд ли ему дали бы утонуть. Он ведь был нужен для другого.

— Значит, эти «несчастные», — мрачно проговорил я. — И ты с ними вместе, месяц назад планировали так же выпотрошить здесь меня.

Юрна, ни на миг не отведя взгляда, печально улыбнулась и развела руками.

— Не так же, конечно, ты ведь даже Пробуждённым ещё не был, не то что Практиком. Здесь — не метод извлечения остатка. Здесь — самая грубая, расточительная, варварская трансмутация крови и духа. Но да. Планировали. Это жизнь, мальчик. Сильный жрёт слабого. Слабый пытается обмануть сильного, чтобы сожрать его и самому стать сильным. Ты — жив и стоишь здесь. Я обязана учить тебя, хотя могу убить без большого труда. Тройка — бежит и скрывается, как побитые шавки. Месяц назад… кто бы мог подумать, что всё обернётся так, а? Не забавно ли?

Забавно? Забавно было бы увидеть кишки этой «тройки», развешанные по деревне вместо телефонных проводов. Думаю, в этих тварях столько энергии чужих смертей, что кишки сойдут не хуже проводов.

Я поглядел на Юрну. Пристально, молча. Уже немного свыкнувшись с дурманящим и наверняка ядовитым запахом разложения. Вижу ли я в ней непримиримого врага, который должен умереть во что бы то ни стало?

Да вряд ли. Конечно, я порадуюсь её смерти. Если Управитель решит-таки четвертовать эту… это создание, я обязательно приду на казнь, хотя вид искалеченных тел не вызывает у меня никакого восторга.

Но сейчас она должна быть использована мной. Как учитель. Как защита от гнева трущобных. Как… как «мясной щит» для добычи тех самых ингредиентов, которые я обязан буду добыть, если хочу обратиться к рецептам Управителя.

А я хочу. Чувствую, сейчас — переломный момент.

— Ну что ж. — наконец спокойно произношу я. — Учи меня, раз взялась. Почтенная наставница. Ученик Авий Эолан готов к новому уроку. Какому там? Третьему?..

Юрна не спешила с ответом. Её тёмные глаза, в которых в тусклом свете, видимо, магических ламп, кажется, можно утонуть, смотрели насмешливо, но с явным интересом. Подвижные пухлые губы изгибались в непередаваемой гримасе, выражающей, кажется, десяток чувств разом.

Наконец, она определилась с выражением лица — широко улыбнулась, выставив кончик языка.