Никогда… какое странное и страшное слово.

Никогда…

—Ты и я, мы будем одной крови, — Ардан закончил слова обряда прощания.

Свободной рукой он выкинул посох на пол гостиной, а затем, подхватив бездыханное тело Старшей Матери, выпрыгнул наружу и сам. Легко приземлившись, он бережно положил останки на пол и, подняв посох, выпрямился.

Гостомор только скалился и посмеивался, а Милар и остальные переводили взгляд с мертвеца и обратно на Арда.

— Это то, о чем я думаю, Ард? — пустым голосом спросил капитан.

— Посмотри на её глаза, — Ардан указал на мертвый взгляд Старшей Матери, после чего перевел ладонь на Гостомора. — А теперь на его.

Урский, схватив Клавишева за волосы, резко запрокинул тому голову. На них смотрели такие же, ярко золотые глаза…

— Ну ладно, ладно, — смеясь, рычал оборотень. — С Пылью обманул, но её кровь реально нам помогает. Знаете, как лекарство. Со временем правда с душком стала… Но ничего! Мы терпели.

И он засмеялся. Утробно и абсолютно безумно.

Ард подошел к камину и вытащил оттуда головешку, после чего посмотрел на Милара.

— Ты не будешь меня останавливать? — спросил Ардан.

— А ты хочешь, чтобы я тебе сейчас сказал, что мы должны отвезти её в Черный Дом, где твою соплеменницу, — Милар осекся. —наполовину соплеменницу вскроют, разложат по весам и полочкам? Нет, Ард, у меня может из-за службы сердце и очерствело, но не до такой степени. Да здесь и без вскрытия все уже понятно…

Ардан перевел взгляд на Урского с Дином, те лишь молча, почти синхронно, кивнули.

Юноша поднес головешку к губам и прислушался к тому, как все еще трещали искорки огонька внутри обгоревшей, сухой доски. В их неизменно веселой, извечно задорной игре он услышал отголоски имени. Ардан раздул своей волей это далеко эхо и уловил в его обжигающем грохоте маленький осколок, который и сорвался с его губ. А вместе с ним и спокойное, оранжевое пламя. Оно смертным саваном укрыло тело Старшей Матери.

Не было ни дыма, ни гари, ни запаха съедаемой пламенем плоти. Только сноп искр, на мгновение принявших очертание тела, а затем упорхнувшие через окно и дверь куда-то на улицу, где устремились к небу, рассеявшись на полпути.

На полу остались лишь необожженные лохмотья.

— Ну, что, Плащи, пойдемте до ямы с дерьм…

Урский одним ударом кулака, облаченного в кастет, переломил основание шеи Гостомира. Голова последнего запрокинулась, коснувшись затылком спины. Оборотень упал на живот, но, судя по бешено вращающимся глазам, он все еще был жив. Оно и не удивительно. Про́клятые оборотни ведь для того и создавались. Чтобы как можно эффективнее уничтожать войска людей.