Ард чувствовал, как на нем скрестились три пары глаз. Не просто разъяренный, а оскорбленный так, как может быть оскорблена лишь женщина, лишенная возможности быть матерью; свирепый настолько, насколько может быть свиреп мужчина, при котором ранили нечто, что он поклялся беречь и защищать и видел в качестве доблести; а также… удивленный.

Последний принадлежал капитану Алоаэиол. Она действительно смотрела на Арда с искренним, глубоким удивлением.

И кто знает, что произошло бы в следующий момент, если бы не открывшиеся двери кабинета и показавшийся на пороге капитан Понских.

— Его Светлость премьер-министр готов с вами встретиться, госпожа посол, — с поклоном произнес Старший Магистр и, выйдя в коридор, встал рядом с дверью, вытянув руку в пригласительном жесте.

Посол бросила полный не столько презрения, сколько омерзения взгляд на Арда и пропустила вперед Рыцаря-Воителя. Несколько секунд тот, пока внутрь не вошла сама посол, а следом Понских, Алоаэиол и Ард, генерал-герцог Закровский и иностранный Мечник Черной звезды находились в узком кругу. Подобное, наверное, не очень уложилось бы в голове обывателя.

— Госпожа Алая Онтока и сир Эдмонт, верный телохранитель, — с присущей ему добродушной, обманчиво открытой улыбкой поприветствовал гостей, будто напоказ выставляя свои протезы.

— Господин Олег Закровский, — начав с легкого книксена и затем пожав протянутую руку, поприветствовала посол. — К вам сегодня, на удивление, довольно-таки сложно попасть.

— А я не могу сказать, госпожа Онтока, что вы так уж отчаянно ко мне стремились.

Они оба, что посол Лиги Селькадо, что премьер-министр Империи, улыбались друг другу едва ли не радушнее, чем порой Арду улыбались его немногочисленные друзья. Можно было обмануться обстановкой и подумать, что встретились два давно знакомых товарища.

Вот только единственным, что в данном утверждении выглядело и звучало правдоподобным, было словосочетание «давно знакомых», а никак не «товарища».

Ардан и капитан Понских встали за спиной премьер-министра, капитан Алоаэиол отошла к книжному шкафу, а госпожа посол и её спутник уселись в мягкие кожаные кресла напротив стола. Причем сир Эдмонт, сняв ножны, без всякого стеснения приставил их к подлокотнику, попутно порвав ковер и поцарапав паркет, но все сделали вид, будто ничего не заметили.

Отношения Империи и Лиги Селькадо сложно было описать двумя словами. Но, пожалуй, ярче всего их иллюстрировало то, что в данный момент наблюдал Ардан. Обоюдные улыбки и поломанный паркет…

— Итак, госпожа Онтока, — разведя ладони в стороны, начал премьер-министр, — чем обязан вашему интересу?