Мир вокруг Арди стал сперва рыжим, затем огненным, а потом и вовсе — багряным. Все, что он видел перед собой, — петляющего козленка. А все, что чувствовал, — плетью подгонявший голод.

И когда до цели оставалось всего рукой подать, в грудь мальчика что-то ударило. С такой силой, что он забыл, как дышать. Отлетев назад, вспахав спиной острые камни, оставляя в снегу глубокую кровавую полосу, Арди замер. Неспособный пошевелиться, мальчик смотрел, как перед ним ступает оживший горный склон. Тот гремел тяжелой поступью, сотрясавшей землю, снежные покрова летели следом за ним по потокам усмиренного ветра'.

Стоя в стороне, Ардан смотрел на маленького, продрогшего мальчика, перед которым возник один из Духов-Хранителей народа матабар. Ленос бил копытом. Так казалось Арду тогда, в свои первые дни на снежных тропах охотников. Теперь же он видел перед собой оживший цветочный холм, чьи рога протягивались весенними ручьями.

Так выглядел Ленос, Страж Южных Врат, на самом деле. Он был весной — её первым, таким робким, но уже ласковым теплом; её цветами, столь же яркими, сколько и страстно желающими жить. Ленос был её ветром, её шуршанием вновь наряжавшихся в зеленое крон и всего того, что приветствовали как охотники, так и добыча среди Алькадских земель.

Ард прошел это воспоминание насквозь, оставляя позади себя размытые очертания мальчика, неспособного даже на то, чтобы поймать маленького козерога.

На этом путь не закончился. Ардан шел вперед, чувствуя, как стена из синих всполохов становится втрое плотнее.

А перед ним развернулось новое воспоминание.

'— Мне нужно твое слово, Цассара, — с кашлем, утирая кровь, но все же твердо сказал дедушка.

Вампир молча смотрела на собеседника и лишь спустя несколько мгновений чуть склонила голову.

—

Как и прежде, друг. Мое слово всегда с тобой.

Дедушка кивнул, после чего со стоном выпрямился. Ему явно давалось это с трудом. Он буквально вибрировал, но держал спину ровно, а взгляд его был обращен строго на север — к родным горам. Он и сам на краткий миг, с очередным вывертом теней, показался Арди не немощным, иссохшим старцем, а могучим охотником двух с половиной метров роста, с плечами шириной с ось телеги, крепкими когтями и стальными клыками. Подчиняющий себе истинные имена и говорящий на языке тайн и магии. С посохом, похожим на молодое дерево, и мечом, больше напоминающим железнодорожную рельсу, чем клинок.

Но наваждение исчезло, оставив после себя лишь знакомые Арди артефакты. Те, что он когда-то нашел в сарае на горе. Ржавый меч и почти истлевший посох. Они каким-то образом оказались в руках дедушки.