—

Не глупи, старик! — выкрикнул незнакомец, одновременно с этим выхватывая из кобуры револьвер и сжимая ладонью медальон у себя на груди.

Точно так же поступили и остальные. Они выхватили револьверы, направили их на семью Арди и сжали медальоны.

Но дедушку это совсем не тревожило.

Он повернулся к Ардану и улыбнулся. Так же, как в детстве. Когда рассказывал сказки и истории о великих волшебниках и рыцарях прошлого. Об Эктассе. Крае, где такие, как они — нелюди, могли жить свободно и без утайки. Улыбнулся одними только глазами. Полными тепла и заботы. Кровоточа, сухие губы зашевелились, произнося слова на языке Фае. А вместе с губами вскинулась левая рука дедушки, и ржавый меч, не встретив ни малейшего сопротивления, по самую гарду вошел в грудь последнего из Матабар, пронзая сердце. Тело начало падать на землю, но еще до того, как коснуться травы, задул зимний ветер. Он мгновенно затушил пылающий сарай и заставил незнакомцев укрыться плащами от принесенной следом вьюги, внезапно вторгнувшейся в ночь молодого лета. А когда все стихло, то на земле лежало сморщенное тело. Кости, словно лишенные плоти, едва-едва покрывала местами прозрачная кожа. Рядом валялись ржавые осколки разбитого меча и сотни щепок сломанного посоха'.

Ардан видел самого себя чуть меньше, чем двумя годами ранее. Жалкого, сдавленного чужую волей, не в силах помешать тому, что происходило среди отсветов занимавшегося пожара, унесшего с собой самые спокойные его годы.

Если бы все то, что произошло тогда, произошло бы сейчас — хватило ли у него сил остановить голос Арора и сбросить с себя оковы его слова? Хватило бы силы одолеть отряд Йонатана, включая Цассару?

Наверное, нет.

Но Арди точно знал, что сейчас он не стал бы покорно стоять. Он бы попытался. Изо всех сил попытался одолеть волю Арора. Так же, как он не покорился метке Аллане’Эари и не покорился Темному Эан’Хане.

И потому он прошел насквозь и этот мираж тоже.

Синий туман уплотнился вокруг него настолько, что юноша уже больше не видел ни всполохов воспоминаний минувших дней, ни чего-либо еще, кроме бескрайнего синего марева, внутри которого с трудом различал оттенки чего-то еще.

Брел наугад. Наобум. Не понимал, куда и зачем движется, и почти не мог вспомнить, зачем именно сюда пришел. Возможно, ему стоит вернуться назад? Пока он еще помнил, как вернуться назад.

Он…

Кто он?

У него было имя?

Наверное… наверное, было — он помнил, как его вернуть. Достаточно было вернуться назад. Пока еще не совсем поздно. Пока он еще помнит как. Зачем ему идти дальше? Зачем так сильно напрягаться и рисковать забыться посреди синего марева, где он не знал самого себя?