— А как мне увидеть?

— Для этого требуется мудрость.

— И где мне взять эту самую мудрость, волчица? — воодушевился мальчик. — Она где-то растет? Или это добыча, которую можно поймать?

Волчица улыбнулась. Немного грустно. Даже грустнее обычного.

— Мудрость нельзя ни поймать, ни выучить, ни найти, добрый друг, — очередное колючее, снежное облачко сорвалось с её уст. — Только уплатив цену, которую ты не хотел платить, ты найдешь мудрость. А найдя её, заплатишь еще больше, чем платил прежде. Таков путь.

— Я не понимаю, волчица.

Она прижалась к нему и обвила мягким, пушистым хвостом.

— И я молюсь своей матери и Спящим Духам, чтобы никогда не понял, но… твой путь среди снов Спящих Духов лишь начинается, маленький друг, и я боюсь того, куда он может тебя привести.

Здесь и сейчас

Ардан смотрел на воспоминание, застывшее перед ним посреди лазурного марева, внезапно ставшего таким легким, таким невесомым. Ардан мог свободно перемещаться. Как вперед, так и назад.

Он сжимал в своей руке посох, вновь вернувшийся к образу лишь обычной дубовой ветви. Память, как и прежде, услужливым псом ждала лишь команды — её никто больше не терзал и не рвал.

Впереди — волчица и ребенок, отдыхавшие на заснеженном склоне Алькадского пика.

А позади…

Позади человек, чей путь среди снов Спящих Духов должен был оборваться. Когда? Здесь и сейчас.

Ардан же… он слушал голос волчицы. Она учила его не брать от мира больше, чем мир давал сам. Не знать жадности и непомерности ни в одном из проявлений своей жизни и тем более искусства Эан’Хане. Потому что именно непомерность и приводила владеющих искусством ко тьме. Именно непомерность лишала Сидхе их сути, обрекая на вечное существование в виде отвратных сущностей.

— Но как, — Арди схватился за грудь и посмотрел на волчицу. — Как заглушить эту боль, Атта’нха?

В ответ лишь тишина и застывшее марево старого воспоминания.

— Почему ты молчишь? — прошептал Арди. — Почему молчишь⁈ Почему никто из вас не учил меня, как хоронить друзей? Почему никто не сказал, что я буду видеть, как стареет мать⁈ Почему не предупредили, что я переживу и свою жену, и её детей, и детей их детей⁈ Почему не сказали, что вот здесь, — Ардан протянул ладонь и согнул пальцы, — прямо здесь. Прямо на кончиках пальцев у меня будет все, чтобы изменить. Изменить то, что вы называете сном Спящих Духов. Но при этом мне нельзя это трогать? Почему? Почему, Атта’нха? Почему⁈

Ардан обхватил посох обеими руками и навалился на него всем весом.

— Почему я должен терпеть? Всю эту боль, волчица. Если бы Арор учил меня, отец был бы жив… Он ведь умер вовсе не потому, что таков его путь во сне… он умер из-за вождя Шанти’Ра. И потому что его собственный сын был еще совсем маленький. Маленький и слабый.