И прежде чем Ардан успел прикоснуться к тянущемуся к нему морозу, рвущемуся сквозь запертые ставни, Темный Эан’Хане взмахнул полой струящегося тумана.

—Но ты об этом не вспомнишь. Так и не узнаешь, почему именно пойдешь к алтарю один. Совсем как Арор. Как красива и жестока порой судьба, волчонок.

* * *

— Эй, Осел, ты чего тут, спишь, что ли?

Ардан вздрогнул и открыл глаза. Он стоял посреди постепенно рассеивающегося морозного тумана, пригнанного ветрами застывшего Ласточкиного Океана.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Полевка.

— Смена постов, — скрежеща зубами, напомнил оперативник.

— Д-да, конечно, — немного заторможенно, глядя на часы, где полночь сменилась часом ночи, кивнул Ардан. Неужели он так сильно задремал на свежем воздухе, пригнанном океанскими ветрами, что действительно заснул?

Уже сделав первый шаг по снежному настилу, Ард услышал оклик Полевки.

— Ты, кажется, леденец уронил, Осел! Только странный какой-то.

Ардан повернулся и забрал из варежек Полевки облепленный снегом кусочек льда. И стоило льдинке коснуться его кожи, как та истаяла. Встрепенулась встревоженным паром и… втянулась внутрь пор Арда. Полевка к этому времени уже отвернулся и ничего не видел.

Не видел, как Ардан сжимал кусочек чужого пальца и, скрючившись в три погибели, схватившись за посох, кряхтел. Из его глаз, с его губ, стекая по подбородку и щекам, ползли линии черных теней.

Мороз окутывал лоскуты теней внутри сознания Арда. Вцеплялся в них разъяренным волком и вырывал из сердца и разума юноши. Драл в клочья и выплевывал наружу. И с каждой новой поверженной тенью в разум Арда возвращались воспоминания.

Мутант… Трава Мягких Сновидений… Темный Эан’Хане…

— Тесс… — прошептал Ардан.

Он не сомневался. Ни секунды. Ни самого краткого мгновения.

— Эй, Осел… ты чего⁈ Осел! Проклятье…

Ардан одним прыжком перемахнул через парапет и приземлился на поверхность ледяной реки. В нескольких метрах над его головой звучал свисток, а Ард уже бежал.

Совсем как тогда, в тот вечер, когда взорвали храм. Только на сей раз под ним не билось горячее сердце Волка Пылающей Тьмы. На сей раз Ард оказался таким медленным, таким беспомощным и…

— Нет, — в который раз за вечер сам себя оборвал Ардан. — Ни за что.

Дул ветер, холодный и промозглый, готовый пожрать любого, кто осмелится встать на его пути. Но Ардан не страшился холода со времен, как поднялся на горные пики вместе со своим Учителем — Эргаром, Грозой Горных Пиков.

Прошло уже полчаса.

Мороз стаей диких хищников вгрызался в гранит и камни. Усмирял могучие легкие исполинских фабрик и заводов, заставлял склониться ниц тарахтящие механизмы внутри железных коней. Но Ард не боялся его. И не страшился. Зачем ему пугаться своего не столько друга или брата, сколько части самого себя? Мороз он встретил в тот же день и в тот же час, что его впервые обняли руки его собственной матери. Зима встречала его рождение с той же нежностью, что и родители в далеком доме на берегу горного ручья.