Полчаса… как много.

Белое марево лютого холода, проникая в каждую щель, забираясь под откосы, протискиваясь в трещины каменной кладки, спешило растоптать и забрать самые стойкие и самые рьяные из кусочков тепла. Ардан ничего не прятал и не таил. Он играл с холодом, улыбаясь и смеясь в ответ на его суровые объятия прежде, чем научился говорить.

Я должен успеть.

Зима и её пажи, Снег и Лед, никогда не были врагами Ардана. Они были его приятелями, с которыми он играл, прыгая из сугроба в сугроб. Были его няньками, которые отваживали от родного дома голодных зверей, а затем были теми единственными, кто приносил на гору осколки памяти о матери, брате и целом мире, скрытом за высокими пиками.

Снег и Лед были частью Арда с момента, как он открыл глаза. И в час, когда никто не мог ему помочь, он помог себе. Он позвал Зиму, позвал Снега и Льда, и те откликнулись.

* * *

— Дорогой, — сжимая покрасневшими пальцами, молодая девушка, закутанная в теплую меховую шаль, позвала своего мужа. — Батареи точно горячие?

Мужчина в шарфе, обмотанный пледом, дотронулся и тут же отдернул руку от чугуна.

— Раскаленные.

И они оба не без удивления посмотрели на красный столбик термометра, закрепленного на оконной раме. Синоптики, как всегда, ошиблись. Обещали к полуночи самую холодную ночь за последние десятилетия. Тридцать градусов мороза. Вот только красная полоска почему-то уже перевалила за тридцать шесть и не спешила останавливаться.

* * *

— Скорее, скорее в дом! — причитала женщина с пышной конституцией и не менее объемной шубой. Стоя на пороге особняка своих нанимателей, она смотрела, как дети, одетые в несколько слоев мехов, играли со снегом.

Будучи уроженцами Северного Материка, её работодатели верили, что так их дети закалятся и будут лучше переносить зимы. Но, видят Вечные Ангелы, не в такую ведь ночь.

Впрочем, гувернантка поспешила со словами про «ночь». Здесь, вдоль набережных Ньювы, как и на самом Ньювском Проспекте, из-за света фонарей, окон и многочисленных вывесок даже ночью было ярко, как днем.

— Ой, смотрите! — маленькая девочка протянула руку, указывая на приближающееся белое марево. И там, где оно касалось источников света, те немедленно покрывались инеем. Свет мерк, исчезая в пучине зимнего дыхания.

Совсем как если бы посреди яркого полудня мир вдруг окутала непроглядная ночь.

— Пурга! — закричала гувернантка. — Немедленно идите обратно!

Трое детей, все так же смеясь, бросая друг в друга снежки, забежали один за другим. Уже за дверью, стягивая с себя шарф и шапку, маленькая девочка, смеясь, повторяла: