Воспитатель вздохнул, поправил на носу треснувшее пенсне и придвинул к себе чистый лист бумаги. Послюнявив грифель химического карандаша, он начал чертить колонки.

— Что ж, давайте считать, Сеня. Арифметика — наука жестокая, она иллюзий не терпит.

Сунув руку в карман и нащупав тугой комок из двадцати шести рублей, я невольно сжал свой общак. Сейчас же, глядя на пляшущий кончик карандаша, приходилось признать: я нищий.

— Итак, — начал учитель, и его голос приобрел сухие лекторские нотки. — Едоков у нас — шестьдесят воспитанников. Плюс я, плюс Ипатыч, плюс Анна Петровна из женского отделения, ей тоже идти некуда. Итого, скажем, шестьдесят три души, но для верности увеличим.

Карандаш вывел цифру «66». Она выглядела как два крючка, на которых нас всех собирались подвесить.

— Статья первая. Продовольствие, — продолжал он. — Утром — чай или сбитень, кусок хлеба. Обед — щи и каша. Ужин — остатки каши и хлеб. Это чтобы не начались цинга и голодные обмороки. Хлеб… — Он быстро чертил столбики цифр. — Растущему организму нужен фунт в день. Это четыреста граммов. Если печь самим, покупая ржаную муку мешками, фунт обойдется нам в копейку.

— Копейка в день? — переспросил я с робкой надеждой. — Звучит не страшно.

— На одного — не страшно, — грустно улыбнулся учитель. — А на шестьдесят шесть? Это шестьдесят шесть копеек в день. И это только на хлеб.

— Ну что ж, пишите! — мрачно распорядился я, чувствуя, как тает уверенность.

— Теперь приварок. Щи пустые варить нельзя — желудки испортим. Нужна крупа, пшено или греча-продел, капуста, масло постное — конопляное или подсолнечное. Сало хотя бы иногда. Лук, морковь. По самым скромным ценам Сенного рынка — это еще копейки четыре на душу в день.

— Итого, — подвел он черту, — пять копеек на человека в сутки. Умножаем на шестьдесят шесть…

Карандаш противно скрипнул.

— Три рубля тридцать копеек. В день.

Тяжело сглотнув, я мысленно повторил цифру. Три тридцать. Каждый божий день.

— Умножаем на тридцать дней в месяце… — Воспитатель вывел жирную цифру и обвел ее в кружок. — Девяносто девять рублей. Округлим до ста.

Сто рублей.

Разжав пальцы и выпустив бесполезный теперь «капитал», я понял всю глубину пропасти.

— И это только еда, Сеня, — безжалостно продолжал воспитатель. — Зима на носу. Дом у нас каменный, стылый.

— Дрова, — произнес я, уже понимая масштаб беды.

— Именно. Чтобы дети не слегли с чахоткой или воспалением легких, топить надо минимум три печи. Постоянно. Воз дров сейчас стоит дорого. На наш объем нужно не меньше пятнадцати рублей в месяц. И это если экономить каждую щепку.