По её, наверное, прикидкам, спортом я ещё смогу зарабатывать на жизнь лет десять, а дальше что? На самом-то деле гораздо дольше. До конца жизни. А с перестройкой, так и вообще… Свои дальнейшие планы я ей не расскажу ни под какими пытками. Да и никому не расскажу. Себе-то и то… Только в предположении держу. Как к реализации подойти, пока не знаю. Ведь если я не пойду работать в ВБТРФ, всё вообще изменится. Все мои связи рухнут и логические цепочки разорвутся. Придётся выстраивать их заново. Но времени ещё навалом. Правда, я знаю, связанные с молочным комбинатом, нюансы. Как пойдёт приватизация? Что из себя представляет трудовой коллектив? Я его немного знаю по тому прошлому-будущему. Но до того прошлого-будущего ещё дожить надо. И будет ли приватизация? Хе-хе… Вопро-о-о-с.

Вот и с Солнцем моим так же. Станет ли Лариса моим Солнцем? Вопрос. У нас друг к другу по жизни было много вопросов и некоторые не разрешились даже к концу жизни. Например, она была очень красива, но стеснялась своей фигуры и не хотела купаться. И вообще, она была капризной, как принцесса. И такой же своенравной… Что хуже, и я был своенравен. Вот и находила коса на камень, так, что искры летели.

Поэтому я и вскрыл карты, рассчитывая заранее расставить все точки над разными буквами. Но, к моему сожалению, Лариса не стала долго раздумывать сложившейся после моего признания ситуацией. Она продолжила вести себя со мной так, словно ничего не произошло. Ни взглядом, как говорится, ни словом, не подавая надежду на понимание и принятие моих чувств. Она так и не увидела во мне объект, пардон, вожделения. Я был интересен ней, как, снова пардон, подружка.

Я знал из нашей прошлой-будущей жизни, что Лариса сразу, с момента поступления в институт, не сошлась с коллективом группы. Причиной стала Ирина Круглова. Лариса не была со студентами на абитуре в совхозе, и когда группа вернулась, как-то случайно сошлась с Ириной Кругловой. А та, оказывается, что-то «накосячила» там и попала к группе в «игнор». Наверно, поэтому Ирина и прилипла сразу к Ларисе по прибытию во Владивосток, а Лириса, не зная «политической» ситуации, «дружбу» Ирины не отвергла и тоже попала в «игнор». И ничего не могла понять, почему её сторонятся одногруппницы.

Вот и нужен я ей был, получается, как «подружка». Кстати, потом, когда мы с Ларисой стали дружить с ней, постепенно задружились и девчонки. Потому, что я мог ладить с ними со всеми вместе и с каждой в отдельности. Я не боялся девчонок. Я с лёгкостью и с удовольствием общался со всеми девчонками подряд, хоть ровесницами, хоть старшекурсницами. Тот ещё был голубоглазый ловелас, хе-хе. Через Ольгу Маркову я в своём прошлом-будущем со многими девушками перезнакомился. Но, выбрал самую сложную партию. Ага… Нам лёгких путей не надо. Через тернии, мать их, к Солнцу. И я искренне очень часто думал: «а оно нам надо»? Что мне, что ей? Может, есть иной путь? Другая жизнь?