— Ты так спокойно это говоришь? — чуть задохнувшись от задержки дыхания, сказала Лариса. — Словно уверен в своих словах наверняка.

Я вздохнул.

— К сожалению, теперь уже совсем ни в чём не уверен. Ведь теперь ты всё знаешь и можешь изменить судьбу. Хоть и говорят, от судьбы не уйдёшь, но что-то я в этом тезисе сомневаюсь.

— В этом тезисе… Хм! Ты странный! Ты очень странный! Ты не такой, как все. Но… Продолжим! Почему на молочный комбинат? У нас же рыбный ВУЗ. Кто тебя туда распределит?

— Почему? Хм! Потому что это самое чистое производство в пищевой промышленности. Я не очень люблю рыбий запах.

Ларисино лицо скривилось.

— Терпеть не могу рыбу, — сказала она. — Этот вонючий тук, Бэ-э…

Я знал это, но спросил, чтобы поддержать разговор.

— Почему тогда в рыбный институт пошла?

Лариса вздохнула.

— Не знаю. Папа посоветовал. И даже поступить помог. Я не проходила. Я в медицинский хотела. Вернее, думала…

— Я тоже сначала в медицинский хотел поступить.

— Ну-у-у… У тебя же дар, ты говоришь. Наверное, это было бы правильно.

— Но я поступил в Дальрыбвтуз из-за тебя, — сказал я и замолчал.

Помолчала и Лариса. Потом сказала.

— Может быть это и вправду — судьба. Ведь я не хотела, но потом взяла и отнесла документы. Как во сне. Словно кто-то меня заставил.

— Заметь, я тогда ещё не имел никакого дара, — усмехнувшись, сказал я.

Усмехнулась и Лариса.

— Ага… А кто тебя знает? Ведь сам проболтался, что мимо моего дома на море ходил. Может увидел меня там и наколдовал.

— Хе-хе… Забавная версия, — покивал я головой.

— И, главное, что логичная и вполне вероятная.

— Согласен. Три года назад, в четырнадцать лет? Возможно.

— Во-во…

Лариса развеселилась.

— Точно, околдовал! Белый шаман!

— Так меня удэгейцы называют, — сказал я.

— Удэгейцы? Какие удэгейцы? — удивилась Лариса.

— У нас село есть на речке Бикин. Красный Яр называется. Я там многих вылечил. Был на рыбалке и… Так получилось. Мы там с местным шаманом познакомились, ну и… Но это долгая история. Если захочешь.

— Да-а-а. Всё чудесатее и чудесатее…

— Читала Алису в стране чудес.

— А! Дребедень, — поморщилась Лариса.

— Я тоже не понял, почему её так хвалят?

— Да-а-а… Вот и я говорю… Удэгейцы толк в шаманах знают. Ладно… И будешь, значит работать на молочном комбинате? Там баб… На молоке и кефире взрощенные. Кровь с молоком. А каратэ?

— Каратэ — моя жизнь. Продолжу заниматься и тренировать.

— Хм. После работы? А жена дома пелёнки стирать? Хорош мужинёк. И думай потом жене, на тренировке он или у бабы.

— Так про любого или про любую можно сказать, — спокойно парировал я. — Я читал один рассказ японский. Там японка-жена так любила и ухаживала за своим мужем, что у него и мысли не было, что она ходила к соседу. Всю их долгую, счастливую семейную жизнь. Муж об этом узнал только тогда, когда у могилы жены встретился с соседом.