— Чем это ты тут занимаешься? — спросил он, а увидев аппаратуру воскликнул: — Ничего себе!

Кивнул ему на вторые наушники, предназначенные для Ирины. Она периодически наведывалась и прослушивала, что я играю. Закончив запись, я выключил деки. Высоцкий снял наушники и выпятив нижнюю губу, посмотрел на меня.

— Ты кто такой, Мишка? Откуда в тебе это всё? Спорт, музыка, писательство? И всё это одновременно!

— Да, нахрен мне не нужна эта музыка! — взъерепенился я. — Ирина всё. Ведьма рыжая! Закрутила-закрутила. Хочешь-не хочешь, а делаешь! Вот, честно, не хочу я музыкой заниматься! А занимаюсь! Не могу отказать!

Хе-хе, — засмеялся Высоцкий. — Есть у неё такое свойство. Кого хочешь заставит сделать по своему. И незаметно так. Исподволь… Гипноз у неё, наверное. Она же в особой школе училась.

Высоцкий приблизил палец к губам.

— Только т-с-с…

— Да пофиг в какой она школе училась! — отмахнулся я. — Это я на себя — дурака злюсь, что не могу ей отказать. А я же не гитарист. В музучилище не учился. У меня пальцы и руки под другое «заточены». Хватать и бить. А ими шевелить приходится. Я с пятого класса мёртвый захват тренировал, а сейчас ковыряю пальцами, как…

Я прервался, неожиданно кое что для себя поняв.

— Ты, знаешь, Владимир Семёнович, а ведь печатание на машинке тренирует пальцы.

— И я заметил. Я ведь на фортепиано начинал учиться играть. Отец, когда мы с ним после войны жили какое-то время в Германии, откуда-то притащил рояль и пригласил немца-учителя. Потом я играл на аккордеоне. Или раньше играл на аккордеоне, а потом на рояле? Пианино у нас там было, но оно было прострелено пулями и не строило. Купили другое. Но я не любил по нотам играть. Все учителя говорили, что у меня слух идеальный. И отец играл на фоно, больше подбирая по памяти и я.

— А вот у меня музыкальная память никудышная, — вздохнул я, и вдруг подумал: — Была никудышная.

— Хм. А ведь надо попробовать подвигать пальцами на слух, — подумал я и даже скривился от понимания того, что дело-то не в памяти, а в кривых руках. Нажимать-то я знаю куда. Не успеваю только.

Отложив гитару спросил:

— Ну как сценарий?

Высоцкий развёл руки.

— Нет слов. Ирине ещё не давал читать?

— Ты первый читатель.

Высоцкий покивал.

— Спасибо. Думаю, и ей понравится. В меру патриотично, в меру серьёзно, в меру даже весело. Но я ведь и половины не прочитал. Дашь с собой?

— Конечно. Второй экземпляр твой. Это только первая серия из четырёх.

— Из четырёх⁈ Здорово!

Высоцкий расплылся в блаженной улыбке.

— Ирина уже начала обработку Романова. Сказала мне вчера.