— Интересно, откуда они вели Ефрема, — подумал я. А ещё подумал, что странно, что комитет не «пасёт» меня здесь, ведь местоположение «Жигулей» не возможно было позиционировать с помощью вышек транкинговой связи «Алтай», которыми пользовался мой телефон для выхода в городскую телефонную сеть. Но меня не контролировали. Наверное, Юрий Владимирович не считал нужным меня напрягать. А тут вдруг… Значит это не «мои друзья-подруги».

Да-а-а… Ефрем уехал, а хвосты остались.

— И мне бы тоже куда-то пора рвать когти, — думал я, — Всё равно ведь обложат, как волка, и, сначала накинут ловчую сеть, а потом вставят в пасть кусок деревяшки, чтобы не откусил язык, и повяжут по рукам и ногам.

— Вели Ефрема из-за меня, или из-за золота? — думал я. — Хозяева золота, или обычные служаки, работающие по «теме»? Засекли Ефрема на продаже или… Или, или, или… И Ирине Юрьевна не скажешь, что слежку обнаружил. Вдруг, всё-таки, у них ко мне не такие уж доверительные отношения? И они меня подозревают в расстреле «чёрных» золотодобытчиков.

Может быть не такие уж они были и «чёрные». Вот приеду на Бикин, посмотрю, что изменилось на месте. Я положил в ручей «кое-что» для контроля. Тогда и приму решение, куда «рвать когти». Главное, у меня уже почти не было сомнения, что это делать надо. Но как? Куда? В тайгу? Только в тайгу.

Но наша тайга вся облётана. Пожарники летают регулярно. Дым-то я спрячу в елке. Хрен они его заметят. А хлеб? Как без хлеба? К старообрядцам пристроиться? Хм. Вполне возможно. Переписываться они не хотят. И фотографироваться тоже. Правда, есть перепись тридцатых годов. А это вариант, да. Лицо я себе изменю. Пару шрамов и у зеркала, и я слеплю из него что угодно.

Без разрезов моя пластическая хирургия «голыми руками» не работает. Но пробовал на себе, да. Немного фэйс заодно подправил. Не совсем симметричное у меня было лицо. Сейчас по стандарту. Вот только глаза не раздвигаются в стороны от переносицы. Череп зараза не хочет деформироваться. Это если его расколоть… Но, хе-хе, это уж слишком. На это я пойтить не могу.

И так, нормально получилось. Главное, что раны затягиваются у меня в секунды. Можно зайти в общественный туалет с одним лицом, а выйти с другим. И куда потом? Можно в монахи к отцу Фёдору, кстати. Но монашеская жизнь не для меня. А вот по тайге со стаей мотаться — это да. Это моё. Надо будет поговорить с общиной.

К июню мнение о том, что надо что-то решать с моим бытием, укрепилось. Со стороны минздрава нажим усилился. При диспансеризации, которую необходимо было пройти перед соревнованиями в Токио, для предоставления организаторам, выявили какие-то «слишком хорошие анализы». Заставили пересдавать прямо в спортивном диспенсере. Пересдал. Протестировали и физические кондиции. Присядь, попрыгай, сядь на велотренажёр, подтянись, подыши, замерим пульс…