— Ступайте за мной. Я всё покажу.

Осипов повёл нас вокруг здания и остановился возле зияющего чернотой оконного проёма. Стекло здесь отсутствовало.

— Пожалуйста, полюбуйтесь на это безобразие. Преступник каким-то чудом сумел выставить окошко, причём сделал это совершенно бесшумно, пролез через проём, а дальше… сами понимаете, — констатировал Ипполит Севастьянович. — В итоге музей оказался сразу без двух шедевров.

— Интересно, и как злодей это сделал? — стал прикидывать я. — Стекло — есть стекло, разбить так, чтобы тебя не услышали, непросто.

— Разрешите? — выдвинулся вперёд наш эксперт.

— Аркаша, аккуратней, следы не затопчи, — попросил его Лаубе.

— Костя! — укоризненно покачал головой эксперт.

— Молчу, — усмехнулся тот.

Зимин подошёл к расположенному невысоко от земли окну и заглянул вовнутрь. Оглядевшись, вернулся к нам.

— Собственно, ничего сверхординарного, — протянул он. — Всё гениальное просто. Наш вор оказался человеком с фантазией. Преступник воспользовался пластырем и выдавил с его помощью стекло. Поэтому наш уважаемый директор музея ничего не услышал и продолжил спать сном праведника. Само стекло аккуратно отставлено в сторонку, попробую исследовать на предмет отпечатков.

— Аркадий Ильич, вам доводилось с таким сталкиваться? — поинтересовался я.

— Что вы! — признался он. — В наших пенатах разбойники обычно не столь изобретательны, да и живописью интересуются редко. Напоить сторожа, тюкнуть по голове, пустить в ход отмычки — такого сколько угодно… А вот столь гуманный и аккуратный подход… Боюсь, местным криминальным элементам такое не под силу. Поработал кто-то залётный и почти наверняка из старой гвардии. Профессионал!

Зимин задумался.

— Хотя, падать духом рано. Есть у меня в Петрограде хороший приятель. Мы с ним когда-то вместе одну скамью в университете протирали. Хоть стёжки-дорожки и разошлись, а связь осталась.

— К чему клоните, Аркадий Ильич? — удивился я.

— Сейчас поймёте. Мой друг прежде служил экспертом в полиции, а сейчас работает по тому же профилю в петроградском угрозыске. Так что у него практика обширнее некуда — его даже к ограблениям в Эрмитаже привлекали. Если не будете возражать, Георгий Олегович, я ему сегодня телеграфирую. Пусть поделится опытом.

— Какие могут быть возражения, Аркадий Ильич?! — воскликнул я. — Делайте всё, что нужно для раскрытия этого дела. Мы обязаны вернуть государству картины!

— Не сомневайтесь, Георгий Олегович. Обязательно сделаем всё, чтобы отыскать злодея. Да, если вас интересуют другие мои соображения, готов поделиться.