Как и ожидалось, внутри находился и объект наблюдения Бекешина — Войнарский. Я легко опознал его, поскольку они с незабвенной Изольдой Витольдовной, что называется, одно лицо, хотя та и была лет на десять старше.

Ещё я отметил его довольно интеллигентный наряд. Не последняя парижская мода, но для наших краёв вполне комильфо: отутюженный клетчатый пиджачок с кожаными вставками, манишка, светлая рубашка, галстук-бабочка и узкие брюки дудочка. На ногах начищенные штиблеты.

При виде меня художник заметно напрягся, а вот его спутник, наоборот, максимально дружелюбно улыбнулся, как будто безмерно рад меня видеть.

— Если не ошибаюсь, товарищ Быстров — начальник милиции, — опережая хозяина жилища, заговорил старый вор.

— Всё верно, — сказал я. — Простите, а вы кем будете?

— А вы не знаете? — делано удивился Войнарский. — Странно, но мне показалось, что вы должны были давно установить мою личность, иначе товарищ, который с вами, не стал бы таскаться за мной с самого утра. Или я слишком хорошо думаю о нашей милиции?

— Вы правильно думаете о нашей милиции, гражданин Войнарский, — заверил я и бросил суровый взгляд на покрасневшего Бекешина.

Хотя зря я его так: по сравнению с большинством моих людей, люди воровской закалки вроде Войнарского, всё равно что волкодавы против щенков болонки.

Немудрено, что птица такого полёта быстро вычислила «хвост». Ладно, впредь будет наукой Бекешину. Не боги горшки обжигают, научится в будущем.

Однако меня жутко смущала лёгкость Войнарского в общении со мной. Что это — наглость или хорошая мина при плохой игре? А может ни то, ни другое…

— Чем обязан, товарищ Быстров? — напомнил, наконец, о себе хозяин квартиры.

Я показал газету.

— Вот, прочитал заметку, в которой вы сообщили, что ограбление в музее — дело рук ваших многочисленных врагов. Как понимаете, музейная кража — штука серьёзная, и теперь я просто обязан выяснить круг всех ваших недоброжелателей.

Арчехабидзе открыл рот, но Войнарский снова его опередил:

— Дружище, не надо! Лучше сразу открой все карты. Мы же все прекрасно понимаем истинную причину, по которой к тебе пришёл товарищ Быстров. Всё равно заморочить ему голову не получится — уж поверь моему опыту!

Художник угрюмо мотнул кивнул.

— Хорошо. Я сейчас! — и отправился по направлению к мастерской.

— Пожалуйста, без глупостей! — сразу предупредил я.

— Глупостей не будет, — заверил Войнарский. — Наш художник, хоть и творческая натура, но не настолько, чтобы намотать себе лишний срок, устроив побег в присутствии самого начальника милиции.

— Лишний? — ухватился я за слова Войнарского.