Работа сделана, но только наполовину. Дальше уже наш черёд неприятно огорошить граждан бандитов.

У бойцов строгий приказ — патронов не жалеть. Чем больше бандитских трупов останется лежать на лесной дороге — тем меньше хлопот в будущем. И плевать, что это чьи-то мужья и отцы, они сами выбрали такой путь.

Напряжение достигает высшей точки, когда до нас доносятся первые отзвуки приближения большого обоза. Алмазовские перегружать подводы «Главплатины» не стали, реквизировав вместе с грузом.

Ну, а теперь всё добро перешло по наследству Яшке.

Засевший на дереве с биноклем чоновец тихо сообщает, что банда движется в нашу сторону. Сколько их — точно сказать не может, видит с дюжину верховых, ещё часть едет на телегах. С десяток шагает рядом с подводами. Кроме груза точно везут убитых или раненых, своих Конокрад на месте побоища не оставит — в банде не поймут.

Будем считать, что на нас надвигается полусотня, не меньше.

Чтобы скрыть лёгкий мандраж (куда ж без него), начинаю отдавать деловитым голосом распоряжения, уточняю готовность пулемётной команды. Оба «льюиса» будут солировать в сегодняшнем выступлении, молюсь, чтобы с ними ничего не произошло: например, заклинило в неподходящий момент.

Банда выныривает из поворота. Одеты кто во что горазд: многие в красноармейских гимнастёрках и фуражках, издали их можно принять за солдат. Двое в гимназических тужурках, хотя каждому лет двадцать — не меньше. Не удивлюсь, если натянули на себя то, что сняли с других. Тут и с трупов сапоги снимают, не гнушаясь.

Но большинство в крестьянской одежде — при всём желании не отличить от обычного деревенского мужика. Собственно, так оно и есть, костяк шайки из них и состоит. С утра пашет в поле, а вечером берёт обрез и выходит на большую дорогу. Или сбивается в такую вот волчью стаю.

В моё время было принято винить советскую власть, дескать, именно она толкнула тяжкими поборами людей на скользкий путь преступления, но, поварившись в этом котле, понимаю — ерунда всё это. Нормальные люди остаются нормальными, а вот всякие ублюдки отправляются грабить и убивать. Тем более с приходом НЭП деревня получила серьёзную передышку.

Не там виноватых ищете, господа историки.

Я стал высматривать среди надвигающихся, словно псы-рыцари на войско Александра Невского, бандитов Яшку Конокрада. У меня имелось и словесное описание его портрета и даже потрескавшаяся фотокарточка двухлетней давности, но время меняет человека.

Когда впервые услышал о нём, представлял человека цыганской внешности: однако со снимка на меня смотрело вполне интеллигентное, я бы даже сказал — чеховское лицо. Поговаривали, что Яшка — внебрачный отпрыск одного из дворян. Что-то в этих слухах было.