Показалось или нет, но я его нашёл. Он ехал на коне, о чём-то переговариваясь с возницей повозки. Судя по улыбке, над чем-то шутил.

Что же, голубчик. Сейчас у тебя раз и навсегда испортится настроение.

В операции, подобной этой, самое главное — выбрать самый нужный момент для начала. Поспешишь или промедлишь, и долгие труды уйдут насмарку.

Я почувствовал нужный момент уколом в сердце.

- Огонь!

Оба «льюиса» застрекотали, превращая в кровавую кашу людей и коней. «Швейные машинки» работали методично и практически в унисон. Бандиты валились с лошадей на землю, то тут, то там раздавались дикие истеричные крики и слышался предсмертный хрип.

Воздух наполнился пряным пороховым дымом, щекотавшим ноздри. Уши словно забило ватой.

Какой-то тип в солдатской шинели спрыгнул с подводы, потеряв ориентацию ринулся в мою сторону, не выпуская обреза.

Я вскинул револьвер, прицелился и нажал на спуск. Бандит запнулся, выронил обрез. Весь как-то обмяк, лицо его в один миг посерело, в глазах застыло немое удивление. Он покачнулся и упал, и тут же сверху его привалило крупом подстреленной из пулемёта лошади.

Ещё один, мне почему-то бросились в глаза его густые, как у Брежнева, брови, сидя на телеге, полез к «максиму», прячась за его щитком. Он оказался в «мёртвой зоне» для работающих «льюисов», зато я видел пулемётчика как на ладони.

Первый мой выстрел только сбил с него фуражку, на которой остались следы от звёздочки. Дезертир или демобилизованный красноармеец… И такие пополняли собой банды.

Судя по тому, как ловко возился с пулемётом, заправляя ленту — человек служивый, с опытом. Вот какого, спрашивается хрена, тебя занесло на тёмную сторону?!

Жизнь настолько прижала? Да не поверю! Просто попробовал раз, а потом понравилось.

Он будто услышал невысказанный вопрос, опасно высунулся из-за щитка и получил от меня пулю. Она вошла у него между глаз, превратив переносицу в мешанину из крови и костей. Собаке собачья смерть, и пусть валят на все четыре стороны те. Кто считают иначе.

Я мог собой гордиться: момент был выбран настолько удачно, что исход схватки решили самые первые секунды. Мы не давали противнику возможности огрызаться, уничтожали его без жалости и раздумий.

За короткое время банда Конокрада перестала существовать. Осталась только горстка израненных и напуганных людей, которые уцелели лишь чудом. Они с надеждой тянули вверх окровавленные руки, их лица побелели от страха.

По моему приказу бойцы высыпали из укрытия и устремились к обозу. То тут, то там замелькали их гимнастёрки и шинели.

В плен взяли только троих, из них двое лежачих. У бойцов руки чесались пристрелить эту мразоту и не возиться с допросами и лечением. Да и я сам ловил у себя такое желание.