Вик положил тяжёлую руку мне на плечо.

— Максим… Не обижайся.

Я понял. Но не хотел соглашаться. Замотал головой, глядя на него.

— Викентий, ты вернёшься на Землю. Ты станешь человеком!

— Я же не деревянный Пиноккио, мечтающий стать живым мальчиком, — рассудительно сказал Вик. — Когда-то я был мальчиком, больным, я даже думать толком не умел. А потом меня отдали в Гнездо. И мальчик исчез навсегда. Я — Изменённый. Я стража. Я жил в Гнезде, учился на Саельме, попал сюда и скрывался вместе с Ди. Меня учили, а у нас учат не так, как в школе. В мыслях моих я старше, чем ты, Максим.

— Но твой отец…

— Мне очень жалко, что он погиб, — сказал Вик. — На самом деле мой отец был хороший, он плакал, глядя на меня. Знаешь, будь он жив, я бы вернулся. Чтобы его порадовать.

Он осторожно, неуверенно улыбнулся.

— Стал бы мальчиком, ходил в школу. Учился только на пятёрки. Чтоб он был рад. Только я бы притворялся, Максим. Может быть, я вернусь, может быть, даже стану человеком. Но не так. Не сейчас.

— И что станешь делать? — спросил я. — Ты ведь мятежник!

— Я стража, — ответил Вик. — Я выполнял приказы локального тактика. Потом — коменданта. У меня не было права не подчиниться. Ты уйдёшь, а я приду на пост. Сдамся и всё расскажу.

— Тебя накажут…

— Как? Пошлют на войну? Я для этого создан. Посадят в тюрьму? Даже не знаю, есть ли у нас тюрьмы.

Он был прав, наверное. Я стоял, пытался подобрать какие-то доводы, чтоб они его убедили. А потом понял, что ищу доводы, которые убедят меня самого.

Это ведь было странно и неправильно: встретить сына Виталия в чужом мире, случайно найти его среди десятков миллионов Изменённых…

И узнать, что он не нуждается в спасении.

Или, быть может, как раз это и было правильным? Убедиться, что не всех и не всегда надо спасать. Не держать в памяти груз незаконченного дела. Понять, что у каждого своя судьба.

— Я рад, что ты живой, Вик, — сказал я. — Может быть, мы ещё увидимся?

— Может быть, — согласился он. — Не переживай за меня.

Я обнял Викентия. Он был на голову меня выше, одновременно ребёнок и тренированный солдат, он видел смысл своей жизни… а я? Кем я был на самом-то деле, помимо фермионов и бозонов, из которых состоит вещество моего тела? В чём заключался мой смысл?

Мне казалось, что я это понимаю.

Но этот смысл лежал очень далёк от смысла Вика.

Нам действительно было не по пути.

— Удачи тебе, парень, — сказал я.

— Очень трогательно, — произнёс Продавец. — Но я попрошу вас поторопиться. Возле Лавки уже собралась маленькая очередь, а работа не ждёт.

Я кивнул и подошёл к кубу. Спросил: