— Иди сюда, горемыка! — Марья обняла меня так же крепко, как и брат. — Не зря мы мотоцикл оставили?
— Не зря, спасибо…
— Не верилось, что тебя похоронят, — добавила Марья.
— Это очень хорошая примета, — подбодрил ее я. — Долго жить буду.
Ведьмаки довольно рассмеялись. Это вышло достаточно громко и испортило похороны.
Мужчина лет сорока, который как раз говорил речь, обернулся в нашу сторону, и строго произнес:
— Молодые люди, имейте совесть! Умер ваш друг и коллега, а вы хохочете и веселитесь!
Ведьмаки расступились, я же вышел вперед и произнес:
— Слухи о моей смерти сильно преувеличены. Кстати, с кем имею честь беседовать?
Этого хватило, чтобы мужик застыл, глядя на меня и беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба. А затем тяжело плюхнулся на землю и завалился на спину, раскинув руки. Я же направился к гробу.
Собравшаяся за воротами толпа ахнула и взорвалась криками радости и ужаса.
— Не умер… воскрес… — предположил кто-то в толпе за спиной, а затем внезапный крик разрезал напряженно гудящее пространство. — Он вернулся! Спаситель возвратил нам нашего героя!
Я же развернулся, поднял руки в приветствии и крикнул:
— Даже Преисподняя не может удержать темного ведьмака!
— Кто вы такой?..
Крепкий парень в белой сутане заступил мне дорогу к гостям, где стояли наследник императора и верхушка Синода.
— Михаил Морозов, собственной персоной! — я развел руки в стороны, чтобы показать, что не собираюсь нападать.
— Это упырь… перевертыш… двойник… — по толпе прокатился шепот.
— Я настоящий, — терпеливо пояснил я и повернулся к камере. — Из плоти и крови. Ведьмаки, которые собрались здесь, подтвердят.
— Я тоже! — послышался знакомый хриплый голос.
Из толпы вышел Виктор. Антимаг остановился, несколько секунд смотрел на меня, а затем заключил:
— Он живой… Добро пожаловать домой, мастер Морозов!
Круглов шагнул вперёд, протянул ладонь, и я ответил на рукопожатие. А через секунду передо мной появился сияющий Никон и сгреб в охапку. Его не смущала моя пыльная одежда и помятый вид. Мужчина сдавил меня так крепко, что хрустнули ребра.
— Полегче… — выдохнул я.
— Живой! — выкрикнул жрец. — Свидетельствую перед Спасителем, что Михаил Морозов жив!
Какая-то женщина в темной одежде подбросила вверх букет из гвоздик, и вслед в воздух взлетели другие цветы, траурные ленты и черные шляпки. Народ ликовал, а я подумал, что выбрал лучший способ вернуться. Теперь меня точно не удавят шелковым шнурком, чтобы потом аккуратно впихнуть в пока еще пустующий гроб.
Ко мне решительно подошел Денис и ухватил за плечо, впиваясь пальцами до боли.