Оставшаяся часть книги состоит из девяти глав, посвящённых Папству, Империи, Франции, Испании, Дании, Трансильвании, Венгрии, Венеции и Молдавии — по-видимому, именно эти страны Европы Кятиб Челеби счёл нужным осветить. Приводимые сведения сводятся к немногим более чем пронумерованным перечням пап или правителей, перемежаемым отдельными обрывками информации из разных источников. Единственная система управления, разбираемая сколько-нибудь подробно, — венецианская. О двух странах, Франции и Испании, он смог дать также некоторый, весьма ограниченный, объём исторических и географических сведений.

Кятиб Челеби действовал из лучших побуждений. Его труды по географии и картографии свидетельствуют об этом и показывают, какие усилия он прилагал, чтобы добыть сведения у доступных ему информаторов. Он, несомненно, прав в своей оценке более ранней литературы, по сравнению с которой его собственные описания Европы действительно представляют собой значительный шаг вперёд. Разумеется, ничего сопоставимого не найти в арабской или персидской литературе вплоть до XIX века. И всё же его изложение европейской истории и текущих событий, написанное в 1655 году, кажется наивным и поверхностным в сравнении с европейским представлением об османах. Более чем за столетие до того, как Кятиб Челеби написал свой трактат, европейский читатель уже располагал широким кругом подробных и хорошо осведомлённых описаний османской истории и государственного устройства, включая переводы, сделанные с рукописей некоторых из главных ранних османских хроник. Европейский интерес не ограничивался и османскими турками, ставившими перед ними насущные текущие проблемы. Уже некоторое время европейцы интересовались также ранней историей и культурой ислама и успели создать обширную литературу, включавшую издания и переводы арабских текстов, а также исследования по мусульманской истории, мысли и словесности. Ко времени Кятиба Челеби в ряде западноевропейских университетов уже существовали кафедры арабского языка, а такие учёные, как Якоб Голиус в Голландии и Эдвард Покок в Англии, закладывали основания классического востоковедения. Когда ближе к концу XVII века француз Бартелеми д’Эрбело готовил свою «Bibliothèque orientale » — алфавитный словарь восточной цивилизации, — он имел возможность опереться на солидный корпус опубликованной научной литературы на латыни, а также на нескольких европейских народных языках. Часть сведений поступала от бежавших или выкупленных пленников, часть — от дипломатических и торговых путешественников. Но всё больше информации черпалось у новой породы учёных, применявших к языкам и литературам ислама те методы, которые Европа отточила для восстановления и изучения классических и библейских текстов. Ничего даже отдалённо сопоставимого не было у мусульман, чья наука, будь то филологическая или иная, ограничивалась памятниками их собственной веры, права и литературы.