Хроника Печеви содержит и ряд других упоминаний о событиях в Европе, по большей части о тех, что имеют то или иное османское или исламское значение. Он кратко говорит о совместных франко-турецких морских операциях против Испании в 1552 году и описывает восстание морисков в Испании в 1568–1570 годах. Разумеется, он много повествует о войнах на границе, а также о морской войне в Средиземноморье против Венеции и её союзников. Порой он даже отваживается отойти от политических и военных вопросов, составлявших главный предмет забот большинства хронистов. Так, он описывает ввоз табака в Турцию английскими купцами и его последствия и даже даёт краткие сведения об изобретении как книгопечатания, так и пороха в Европе.[208]

Вероятно, самым выдающимся в великой череде османских имперских историй являетсяТарих-и Наима , охватывающая период с 1000 по 1070 год исламской эры, что соответствует 1590–1660 годам. Наима, который редактировал эту историю и значительную её часть написал, был одним из величайших османских историков. В отличие от столь многих своих собратьев, бывших простыми летописцами событий, Наима обладал философским представлением о природе истории и чрезвычайно глубоко размышлял о ней. Одной из главных тем его истории была война в Европе — как на Балканском полуострове, так и в Причерноморье. Его рассказ об этих столкновениях весьма подробен, и в нём заметное место занимают местные европейские лидеры в Венгрии и Трансильвании, вовлечённые в эти войны. Император из династии Габсбургов по большей части остаётся смутной, призрачной и обычно безымянной фигурой, тогда как короли и королевства Запада едва ли вообще появляются. О Тридцатилетней войне в Германии — центральном событии охватываемого им периода и крупном потрясении, которое должно было бы непосредственно касаться османов, — Наима не приводит ничего, кроме выписки из более ранних хроник, переписанной столь небрежно, что он называет испанского короля Филиппа IV «всё ещё королём Испании в это время» — сто лет спустя. Едва ли удивительно, что ещё менее его интересуют более отдалённые события, такие как деятельность Людовика XIV и Ришелье во Франции или гражданская война и республика в Англии.

Однако в одном отношении Наима знаменует собой интересный отход от норм османской историографии — в своём интересе к истории более далекого прошлого и в стремлении проводить параллели между прошлыми и текущими событиями. Это не вовсе лишено прецедентов в османской историографии. Историк XVI века Кемальпашазаде, описывая, как султан Сулейман Великолепный выступил в 1521 году на битву против императора, представил это как своего рода возмездие за вторжение в Малую Азию средневековых германских крестоносцев. Наима, писавший в начале XVIII века, когда Османская империя была сильно потрясена поражениями от Австрии и России, пытался найти утешение в истории о ранних успехах и конечном разгроме крестоносцев столетиями ранее.