В османской истории эпоха тюльпанов рассматривается как время мирного и культурного развития и открытия новых путей. Как и следовало ожидать, османы в первую очередь обратились к истокам собственной цивилизации, и была предпринята программа создания турецких переводов некоторых крупных арабских и персидских классических трудов, ранее не доступных на турецком языке.
Распространение этого интереса на западные сочинения было ещё более примечательным. Всего несколькими годами ранее, в 1716 году, великий визирь Дамад Али-паша погиб в битве при Петервардейне, оставив после себя великолепную библиотеку. Главный муфтий империи Абу Исхак Исмаил-эфенди издал фетву, запрещающую посвящение этой библиотеки в качестве благочестивого вакфа (waqf ), поскольку в ней содержались книги (некоторые из них, возможно, на европейских языках) по философии, истории, астрономии и поэзии. Вследствие этого книги были отправлены в императорский дворец.[321]
Интерес к Западу, который всё же возник, оставался ограниченным и практическим. Его целью было укрепить империю, дабы лучше противостоять врагам. Руководство — или, скорее, сведения, — которые искали на Западе, были в первую очередь военными; их надлежало дополнять политическими материями по мере необходимости. Однако к этому времени уже забрезжило осознание, что, помимо военной и политической сфер, могут быть задействованы и некоторые иные элементы. Показательно, что в инструкциях, данных Мехмеду Эфенди при его отъезде во Францию в 1721 году, ему предписывалось «посетить крепости и фабрики, тщательно изучить средства цивилизации и образования и сообщить о тех из них, которые возможно применить»[322] в Турции.
Посольство Мехмеда Эфенди вызвало некоторый резонанс в общественной и культурной жизни обеих сторон. В Париже появление турецкого посла с его свитой породило моду натюркери — от дамских туалетов до архитектуры и музыки, — что нашло параллели и в других европейских столицах, которые они посетили. Менее известна несколько более скромная волна французских мод в Стамбуле. Её плоды можно видеть прежде всего во дворцах, построенных султаном и его министрами в эпоху тюльпанов, и особенно в их садах. Мехмед Эфенди довольно подробно распространяется в своём посольском отчёте о садах Версаля и других мест, которыми он чрезвычайно восхищался.[323] Влияние регулярного французского сада с мраморными фонтанами, окруженными симметрично расположенными аллеями и клумбами, очевидно. Во дворце появилась кое-какая мебель в западном стиле, дотоле неизвестная, — главным образом, по-видимому, для западных гостей.