С художественной точки зрения одними из самых интересных являются работы турецкого художника Абдюльджелиля Челеби, известного как Левни́. Уроженец Эдирне, он стал учеником в «мастерской живописи» (Накшхане) в Стамбуле. Начинал он как оформитель рукописей, и даже в этой традиционной области его сохранившиеся работы обнаруживают западное влияние рококо. Позже он начал писать самостоятельные картины и был назначен придворным живописцем к Мустафе II (1695–1703) и Ахмеду III (1703–1730).[337] Левни создавал альбомы, иллюстрированные рукописи и ряд отдельных картин. Помимо портретов, он писал сцены дворцовых празднеств. На некоторых из них изображены иностранные послы, легко узнаваемые по европейскому платью и по тому, что, в отличие от прочих присутствующих, они сидят на стульях. Их незаметно сопровождают драгоманы и стража. В особенности примечательны две очаровательные картины с молодыми европейскими господами. Турецкая рукопись, созданная, вероятно, после 1793 года и содержащая портреты европейских леди и джентльменов разных национальностей, обнаруживает гораздо более сильное европейское влияние и, возможно, частично скопирована с европейских гравюр. Впрочем, костюмы на этих изображениях — если не считать трёхцветного чепца на француженке — относятся к предыдущему столетию.[338]

18. Уоррен Гастингс в европейском придворном платье

19. Ричард Джонсон в красном мундире

20. Трое мужчин в одежде начала XVII в., предположительно португальцы при могольском дворе

21. Прибытие кастильского посла дона Клавихо ко двору Тимура

Европейские художественные влияния заметны не только в живописи, но и, вероятно, в ещё большей степени, в архитектурном декоре. Как в Турции, так и в Иране настенные росписи появляются всё чаще, занимая место расписного растительного орнамента, более распространённого в традиционном стиле. Их пишут прямо по штукатурке, часто в обрамлении барочных мотивов. В Иране они нередко изображают придворные сцены и высокопоставленных особ. В Турции это по большей части пейзажи — виды Стамбула, а также изображения других мест и разнообразных мечетей. И портрет, и пейзаж — новшество для исламской традиции и свидетельствуют о серьёзном проникновении европейского вкуса и стиля. Османским художникам вестернизация давалась легче в пейзаже, чем в портрете. Османское искусство обладало собственной традицией «топографической» живописи. Изображение местностей и зданий не ставило тех трудных нравственных и религиозных проблем, какие возникали при изображении человеческой фигуры.[339] По той же причине даже тогда, когда влияние европейской архитектуры и живописи сделалось не только мощным, но и господствующим, скульптура и даже рельефы по-прежнему встречали почти полное неприятие.