Общее отсутствие интереса к иностранным языкам наблюдалось даже в таких пограничных областях, как мусульманская Испания, где на протяжении веков мусульманского правления романское просторечие, развившееся впоследствии в испанский язык, было широко распространено и, безусловно, известно как мусульманам, так и иудеям, и христианам. Об этом свидетельствует принятая как у мусульманских, так и у иудейских поэтов практика добавлять к своим арабским или древнееврейским лирическим стихам припев на романском просторечии. Такого рода припев, известный какхарджа и записанный либо арабским, либо еврейским письмом, составляет важный источник сведений по ранней истории испанского языка и литературы. Тем не менее, похоже, это не породило у мусульман сколько-нибудь глубокого интереса к тому обществу, из которого он вышел.Харджа — не более чем стилистический приём: припев, взятый из разговорного языка и, вероятно, призванный указать на популярный мотив. Его использовали в определённом роде поэтической импровизации — и нигде более. Существует целый разряд литературы, в которой испанские арабские писатели превозносят славу аль-Андалуса — арабское название мусульманской Испании, — противопоставляя её претензиям старого мусульманского Востока. Они много говорят о красотах испанского ландшафта, богатстве её городов и достижениях её мусульманского народа. Они не считают нужным упоминать её прежних или иных обитателей. От всех восьми веков мусульманского присутствия в Испании дошёл лишь один документ, указывающий на какой бы то ни было интерес к европейскому языку. Это очень поздний фрагмент, всего лишь листок бумаги, содержащий несколько немецких слов с их арабскими эквивалентами.[51] Из бесчисленного множества учёных и филологов, процветавших в мусульманской Испании, лишь один, некий Абу Хайян из Гранады, умерший в 1344 г., по сообщениям, интересовался чужими языками. Он выучил турецкий и эфиопский.

Это не означает, что искусство перевода было неизвестно в средневековом исламе. Напротив, переводческая деятельность в направлении как на арабский, так и с арабского языка, вероятно, была более оживленной, чем на каком-либо другом языке в прежние века. Тексты религиозного, правового, а впоследствии и иного содержания переводились на персидский, турецкий и другие мусульманские языки для наставления верующих; научные же и философские тексты переводились на древнееврейский и латынь для обучения иудеев и христиан, и через эти переводы, в свой черёд, они становились доступны западному миру.[52]