4. Венецианцы обстреливают Тенедос

5. Шествие венецианского байло в Стамбуле на аудиенцию

6. Байло окуривают благовониями во время аудиенции у великого визиря

7. Аудиенция байло у великого визиря

Развитие дипломатических отношений с Ираном и Марокко оказалось несколько более трудным. Приезжавшие в эти страны послы были нередки, но учреждение постоянных представительств задержалось до весьма позднего времени.

Рост европейского интереса и активности в землях ислама едва ли мог остаться незамеченным. Европейская торговля и дипломатия привели к неуклонному росту числа европейцев, проживающих в исламских городах, а также числа местных жителей, которые так или иначе вступали с ними в контакт. Хотя последние по большей части были немусульманами, они, в свою очередь, оставались в какой-то мере связанными с более широкими ближневосточными обществами, сколь бы ни были они обособлены и изолированы, они всё же были их частью. Даже развитие востоковедной науки в Европе, должно быть, оказывало некоторое воздействие. Начиная с XVI века европейские типографии выпускали издания арабских книг, которые по стоимости и удобству обращения выгодно отличались от рукописей, на которые читатели в мусульманских странах всё ещё были вынуждены полагаться. И действительно, в мусульманских источниках мы изредка встречаем жалобы на ввоз этих европейских изданий арабских текстов.

Но в целом реакция на всю эту деятельность остаётся незначительной. Общины европейских резидентов, торговцев, дипломатов и прочих оставались изолированными. Их местный круг туземных партнёров скорее изолировал их от мусульманского населения, нежели связывал с ним, причём само мусульманское население, похоже, именно так и воспринимало их положение. Иметь дело с неверными чужеземцами было грязным и опасным занятием, и его лучше было предоставлять другим неверным.

При таких установках неудивительно, что старое нежелание посещать «мир войны» сохранялось. Для тех дел, которые считались необходимыми с миром неверных, большинство мусульманских правителей вполне довольствовались тем, что неверные сами являлись к ним — естественная дань низшего порядка высшему — и пользовались, даже у себя дома, услугами посредников, чтобы оградить себя от слишком тесного соприкосновения.

Долгое время сношения Османской империи с Европой велись почти исключительно через таких посредников. С одной стороны, эта задача требовала навыков, которыми мусульмане либо не владели, либо не стремились овладеть. С другой — она подразумевала обязанности, которые мусульманам представлялись непривлекательными. Как обычно в большинстве человеческих обществ, занятия, считавшиеся постыдными, господствующая группа перекладывала на других. Так, в числе, пожалуй, «грязных ремесел» — особенно в поздние века — мы обнаруживаем множество немусульман. К этим ремеслам относилось и самое, с точки зрения правоверного мусульманина, грязное из всех: сношения с неверными. Временами это приводило к тому, что довольно значительное число евреев и христиан сосредоточивалось в таких областях, как дипломатия, банковское дело и шпионаж. Как правило, переговоры с представителями иностранных держав в Стамбуле вели служащие Высокой Порты из немусульман; поездки же за границу, будь то дипломатические или торговые, также обыкновенно препоручались немусульманам. Лишь изредка османский сановник отправлялся с миссией сам, и тогда его обыкновенно сопровождал переводчик-немусульманин.