Эпоха Возрождения и великих географических открытий принесла стремительный и значительный рост европейского интереса к исламскому миру. Хотя ислам больше не воспринимался как серьёзный соперник христианской религии, Османская империя всё ещё оставалась грозным врагом, и её продвижение в сердце Европы временами, казалось, угрожало самому существованию христианского мира. Появление в начале шестнадцатого века новой враждебной исламской державы в Иране под властью шахов-шиитов династии Сефевидов вновь, казалось, давало возможность создать второй фронт или, по крайней мере, отвлекающий маневр на дальних рубежах Османской империи. По этим причинам достоверная и точная информация как об Османском, так и о Персидском государстве имела огромное значение для европейских держав, и целый ряд путешественников в различном качестве отправлялся на восток, чтобы её добыть.

Но это было ещё не всё. Существовали и другие мотивы, побуждавшие европейцев во всё большем количестве отправляться на восток и даже подолгу там жить. Эпоха великих открытий, приведшая европейских исследователей в самые отдалённые уголки Азии, Африки и Америки, привела их также к азиатским и африканским, равно как и к европейским, подступам к миру ислама и дала им новые возможности, а также новые стимулы для его изучения. Интеллектуальная любознательность Возрождения вскоре распространилась и на великого соседа европейского христианского мира. Рост европейской промышленности и увеличивающееся предложение товаров, доступных для экспорта из европейских колоний в Новом Свете, побуждали европейских торговцев рассматривать исламский Восток как рынок сбыта для своих товаров. Возникшее вследствие этого торговое и политическое соперничество между различными европейскими державами привело к более прямому и более интенсивному вовлечению Европы в дела ближневосточных стран.

Далеко не последним по важности событием стало распространение на Стамбул, османскую столицу, практики, которая тем временем развивалась в Европе, — непрерывной дипломатии через постоянные посольства. К концу шестнадцатого века большинство государств как Восточной, так и Западной Европы направляли в Стамбул частых и регулярных посланников; некоторые из них, включая Венецию, Францию, Англию и Империю, уже учредили постоянные миссии. В течение семнадцатого и восемнадцатого веков их примеру последовало большинство остальных европейских государств. Результатом стало появление в османской столице значительной постоянно проживающей общины европейцев среднего и высшего класса с несколько большим числом местных помощников и подчиненных, набиравшихся в основном из немусульманских жителей города. В дополнение к трем местным общинам — греков, армян и евреев — возникла новая община. В основном католическая по вероисповеданию, состоявшая из представителей различных национальностей и сообществ, говорившая на многих языках, но чаще всего на итальянском и греческом, и пользовавшаяся или претендовавшая на гражданство того или иного европейского государства, с которым её связи часто были довольно призрачными. Члены этой общины стали известны в Европе как левантинцы, а в Турции какtath su Frengi — пресноводные франки, чтобы отличать их от солёноводных франков, которые действительно прибыли из Европы.