Я присел рядом с пациентом на корточки.

— Сегодня выходной, — сказал я. — На службу не нужно идти, всё в порядке. Вы можете отдохнуть.

Старик посмотрел на меня недоверчиво, но всё-таки немного расслабился.

— Выходной? — переспросил он.

— Выходной, — кивнул я. — А на службу надо будет идти в хорошей форме, поэтому вам врач назначил оздоровительные процедуры.

— А… Жена знает, где я? — спросил пациент. — Она волноваться будет.

— Знает, — кивнул я. — Конечно знает, не переживайте.

Он успокоился. Мы провели ему процедуры, которые были необходимы для восстановления после инсульта. А вскоре пришла его дочь.

— Не чудил сегодня? — спросила она у нас.

— Про службу говорил, — отозвался я.

Та тяжело вздохнула.

— Частая история, — сказала она. — Деменцию поставили пару лет назад. Честно говоря, никогда не знала, как быстро она прогрессирует. Папа забывает всё, и это тяжело. А пару месяцев назад ещё и инсульт случился. Вот, назначали процедуры, так каждый раз боюсь его оставлять.

Скорее всего, всё это знал врач отделения реабилитации, но сейчас его снова не было на месте.

— Всё в порядке, — повторил я. — Мы отлично справились.

— Спасибо, — кивнула та и увезла отца.

После смены Алексей догнал меня в коридоре.

— Слушай, а как ты научился так с ними разговаривать? — спросил он. — Я же начал ему объяснять, где он, а ему только хуже становилось.

Я на секунду задумался, и решил рассказать историю. Разумеется, не упоминая, откуда я её знаю.

— Читал в одной старой книге, — сказал я. — При дворе был старый генерал, который к концу жизни потерял память. Он забывал, что война закончилась, и каждое утро требовал коня, чтобы ехать на сражение. Слуги пытались ему объяснить, что войны нет, спорили с ним. А он злился и буйствовал. А потом пришёл новый лекарь и стал говорить ему «Генерал, сегодня перемирие. Врага не видно. Отдыхайте». И генерал успокаивался. Потому что лекарь не спорил с его реальностью, а мягко направлял её в мирное русло.

Генерала того я помнил лично. Генерал Анненков. Величайший военный того времени.

— Значит, не спорить, а направлять? — Алексей уже привычным жестом достал блокнот.

— Именно, — подтвердил я. — Человеку с деменцией не нужна наша правда. Ему нужно наше спокойствие.

Алексей старательно записал, и мы пошли переодеваться. Возле ординаторской меня поймала Анна Степановна.

— Артём, — торжественно сказала она. — Я тщательно обдумала ваши слова. И решила, что вы правы. Если она твёрдо решила татуировку сделать, то не мне её отговаривать. И я посоветовала вашу студию. Как к вам записаться?