— Наследники тех самых мастеров из Цеха, которые хотели использовать его для своей выгоды, могли найти упоминания об Осколках в бумагах и включиться в игру, — высказал я предположение. — И теперь тоже начали искать их.

Версия была логичной. Картина складывалась всё яснее. Кто-то планомерно, методично собирал наследие Цеха. И этот кто-то уже работал и в Саратове, и в Казани.

— Тогда оба будем начеку, — сказал Валера. — Будем держать друг друга в курсе.

— Договорились, — сказал я. — В субботу тогда увидимся на Чемпионате.

Я убрал телефон. Чемпионат из профессионального соревнования постепенно превращался в нечто большее. Два носителя Осколков в одном месте. Оставалось надеяться, что там соберутся только татуировщики.

* * *

После всех этих дел я всё-таки позвал Вику прогуляться по набережной. Это стало моим любимым местом в городе. Волга поражала своей красотой.

Вика нервничала. Завтра у неё был экзамен по пирсингу, после которого она должна была стать сертифицированным пирсером. И это её сильно волновало.

— А вдруг я провалю? — взволнованно проговорила она. — Вдруг забуду что-то важное? Там же и теория, и практика. Вдруг рука дрогнет, и пирсинг сделать ровно не получится.

— Вика, — я повернулся к ней. — Ты уже делала прокол на живом человеке, и вышло отлично. Асептику и антисептику знаешь хорошо. И латекс весь издырявила. Ты справишься! Экзамен — это просто формальность.

— Формальность, на которой можно завалиться…

— Можно, — согласился я. — Если начать думать о провале вместо работы. Ты просто будь собой. Той Викой, которая делает ровные проколы и у которой не дрожат руки. И всё получится.

Она посмотрела на меня и улыбнулась. Мы продолжили нашу прогулку.

Я смотрел на Волгу и вспоминал другую реку. В моём мире она называлась Нева. И одну фрейлину, которая страшно боялась позировать для портрета. «Я некрасивая. У меня нос слишком длинный, глаза слишком маленькие. Вы меня только испортите». Я писал её портрет три сеанса. На первом она сидела как на казни. На втором начала разговаривать. А на третьем уже смеялась, глядя на почти готовую работу. «Вы нарисовали не лицо. Вы нарисовали душу».

Страх перед оценкой, одинаковый во все века. И лечится одним и тем же, делом.

— О чём задумался? — Вика посмотрела на меня.

— О том, как важно верить в себя, — ответил я. — И о том, что у тебя всё получится.

Вика улыбнулась и взяла меня под руку. Дальше мы снова пошли молча.

У спуска к воде играл уличный музыкант, мужчина с гитарой. Вика остановилась послушать.

— Знаешь, что я подумала? — сказала девушка, когда мы пошли дальше. — Вот он играет, и ему хорошо. Не важно, сколько людей слушает. А я весь день трясусь из-за экзамена, как будто от него зависит, умею я делать проколы или нет. Хотя я и так знаю, что умею.