Внутренне я не расслабился ни на секунду. Слишком гладко всё вышло. Слишком быстро он объяснил свою догадку. Человек, который угадал случайно, не спешит оправдываться, он скорее удивится, что его заподозрили, начнёт переспрашивать, что не так. А этот выдал объяснение мгновенно, как будто заранее его заготовил. При дворе таких людей я научился распознавать с первых фраз. Заготовленный ответ это первый признак заготовленного разговора.

Вика, успокоившись, достала телефон и принялась листать программу на завтра. Михаил вёл себя совершенно естественно, расспрашивал, откуда мы, чем занимаемся, посетовал на цены в вагоне-ресторане. Узнав, что я тату-мастер, оживился.

— Надо же! — заявил он. — А я думал, вы художник. Руки у вас такие… точные.

— Одно другому не мешает, — спокойно ответил я.

Я отвечал вежливо, коротко, не давая лишней информации. И наблюдал за Михаилом сам. У него были ухоженные руки, цепкий внимательный взгляд и деланно простоватые манеры. И он мне совершенно не внушал доверия.

Поездка шла своим чередом. Мы с Викой посмотрели какой-то фильм с телефона, перекусили. За полчаса до Ртищево она вышла в туалет.

Дверь купе закрылась. И атмосфера изменилась. Михаил перестал улыбаться. Простоватый попутчик исчез, и напротив меня сидел собранный, серьёзный человек.

— Артём Сергеевич, — сказал он совершенно другим голосом. — У нас мало времени. Я не просто попутчик. Меня послал Ильдар Тагирович.

Хранитель. Тот самый старик, который исчез из Казани. Другого Ильдара Тагировича я не знал.

— Почему я должен вам верить? — спросил я.

— А я и не прошу верить, — ответил Михаил. — Я прошу выслушать. Хранитель не мог выйти на связь обычным способом. За ним следят. За вами, кстати, тоже следят, и вы уже знаете. Поэтому он выбрал такой путь. Поезд — это самое безопасное место. Замкнутое пространство, случайные люди, никаких прослушек.

— И как вы вообще узнали, что я буду в этом поезде? — спросил я.

— У Цеха остались связи, — махнул рукой Михаил. — Всё это не так важно. Важно, чтобы я передал вам послание Хранителя.

Я не верил ему, однако не спешил перебивать. С Цехом он явно как-то связан, раз в принципе знает, что это такое.

— Что он просил передать? — спросил я.

— Он будет ждать вас после возвращения в Саратов, — ответил Михаил. — В понедельник, в четыре часа ночи. На Немецкой улице, у старой кирхи.

Давненько же мне не назначали подобных встреч.

— Почему именно там? — поинтересовался я.

— Это связано с историей Цеха, — ответил Михаил. — Кирху строили немцы-колонисты. Среди них были мастера Цеха. Они оставили там кое-что. Хранитель всё объяснит при встрече. Я больше ничего не знаю, моё дело просто передать послание.