— Я так и знала, что тебе понравится, — шепнула мне Вика.

— Это… необычно, — признал я. — Но действительно интересно.

— Единственный такой музей в мире, между прочим, — с гордостью сказала она.

После музея мы вышли гулять в парк, где среди деревьев были расставлены современные скульптуры. Вика фотографировала всё подряд, скульптуры, деревья. Я разглядывал работы. Что-то было любопытным, что-то откровенно надуманным.

А потом я увидел нечто знакомое.

Передо мной стояла абстрактная композиция из металла, переплетение линий, уходящих вверх, будто застывший порыв. И там я увидел знакомые символы.

Те самые, что вились по ободку моего монокля. Те, что Валера описывал на своём Зерцале. Не точная копия, но рука, которая гнула этот металл, знала эти знаки. Не бывает таких совпадений.

— Красивая, — сказала Вика, подойдя и глядя на ту же скульптуру. — Похожа на языки пламени.

— Похожа, — согласился я.

Табличку у постамента я прочитал дважды, имя скульптора, год. Кто-то из мастеров Цеха мог жить и здесь. Или их наследие расползлось шире, чем я думал.

Обедать мы пошли в кафе, которое Вика нашла в интернете, «место с атмосферой», как значилось в отзывах. Атмосферы там оказалось с избытком, подвал старого дома, расписанный от пола до потолка.

Владельцем был пожилой мужчина с длинной седой бородой, в бархатном пиджаке. Он обслужил нас по высшей программе, накормив действительно вкусными блюдами.

Узнав, что мы из Саратова, бородач оживился и принялся расспрашивать про город. Оказалось, в молодости он бывал там не раз, «когда трамваи ещё ходили по Немецкой», как он выразился. Вика слушала его истории, подперев щёку ладонью, а я думал о том, что через сутки сам буду стоять на этой улице. В четыре часа ночи.

После кафе мы вышли на набережную Суры. Я купил нам мороженое, себе рожок с двумя шариками, Вике пломбир в стаканчике.

Вика тут же попробовала и моё, и своё, заявив, что в её детстве мороженое было куда вкуснее.

Мы нашли красивый вид на реку, и Вика поймала прохожего, вручила ему телефон и попросила нас сфотографировать. Прохожий постарался на славу, снял кадров десять. На лучшем из них Вика смеялась, а я улыбался.

Это была наша первая совместная фотография из путешествия. Вика тут же поставила её на заставку телефона.

— Знаешь, — сказала она, когда мы сели на скамейку у воды, — это лучший выходной за весь год.

— Согласен, — ответил я.

— И я рада, что мы вместе поехали, — добавила Вика. — Не просто работаем в одной студии, а вот так, отдыхаем.

— Я тоже рад.

Мы замолчали, глядя на реку.

— А какой ты видишь студию через год? — спросила вдруг Вика.